Самый страшный след

— Надеешься увидеть финский мундир без пуговицы? — поинтересовался Александр.

— Не надеюсь, а мечтаю, Саша. К сожалению, пуговицы отсюда не разглядеть, а в остальном… Если мы сегодня заметим его на каком-нибудь цыгане, дело завтра же будет передано в суд.

Да, о такой находке действительно можно было лишь мечтать.

Но, увы, на веревках висели цветастые блузки и юбки, светлые мужские рубахи и темные шаровары, платки и непонятные лоскуты материи…

В общей сложности наблюдение за табором длилось более полутора часов. Сначала Старцев с Васильковым изучали цыганский быт из крайних кустов подлеска.

Наблюдение не дало никаких практических результатов. Ни подозрительных личностей, ни странного поведения, ни шикарных обновок, купленных на добытые преступным путем деньги. И ни одного финского мундира.

— Напрасно потратили время. — Васильков спустился с насыпи и уселся на землю. — Обычные люди. Живут, как привыкли.

— Судить пока не за что. А вот про «обычных людей» это ты зря.

— Не понял. Чем они отличаются о других?

Старцев внезапно вскипел:"

"— Да они только и смотрят, что плохо лежит! И ни одного лишнего движения на благо страны не сделают! Будь моя воля — всех бы принудительно заставил работать на заводах или в колхозах! По крайней мере, сейчас, когда страна от войны оправляется.

— Что ж, я не против, чтоб они работали. Только одного волевого решения маловато.

— Почему это маловато? — посмотрел на друга Иван.

— У них, брат, ни национальности, ни паспортов, ни жилья. И никакого социального статуса. Кого ты будешь принуждать к работе, если основная масса цыган не является гражданами СССР?

— Насчет паспортов спорить не буду. Но с чего ты взял, что у них нет национальности?

— Потому что не существует такого народа, цыгане. Ты разве не знал?

Старцев пожал плечами и глянул на часы.

— Первый раз слышу. Поясни. У нас еще есть минут десять-пятнадцать.

— «Цыгане» — собирательное название нескольких этнических групп, проживающих в десятках различных стран мира.

* * *Перепись цыган в СССР ни разу не давала точной статистической картины. Документов у них не было; ведя кочевой образ жизни, табор за год менял до десяти стоянок. Все это вносило в учет изрядную путаницу. К примеру, перепись 1926 года зафиксировала на территории СССР более шестидесяти тысяч цыган, а следующая перепись, состоявшаяся через одиннадцать лет, выявила их всего две с половиной тысячи.