Расплата. Отбор для предателя

Музыка снова прекращается и на этот раз все замирают. Король Маркус II смотрит мне в глаза и на лице его играет жестокая улыбка.

— Имейте терпение, князь, и ждите, как ждём все мы. Если надо, попросите инквизитора, чтобы он помолился с вами, коль судьба девушек так заботит ваше доброе сердце.

В голосе его звучит насмешка. Но гораздо больше в нём угрозы. Я чувствую, как он набирается силы, готовый перевоплотиться в дракона, если потребуется остановить меня.

— Бог решит их судьбу, — говорит он, продолжая пристально смотреть мне в глаза. — Не мешайте его воле.

33

— Король, простите, при всём уважении, неужели вы думаете, что это богоугодное дело? Неужели вам кажется, что такие жестокие игры нравятся нашему Господу? — пытаюсь сделать свой голос как можно более спокойным, но чувствую, что раздражение прорывается наружу. По физиономии короля видно, что он это заметил.

— Если у вас есть ко мне какие-то претензии, князь, думаю, что сейчас не время их высказывать, — говорит он жестоким голосом. Я чувствую, как от его голоса дрожит земля. Спорить с королём всё равно что пытаться переспорить вулкан, и сейчас, похоже, все молятся, чтобы не произошло извержение."

"— Простите, король, я забылся, — говорю я и отвожу взгляд. Этот поединок был закончен, не начавшись. Как бы печально это ни звучало, но против короля сейчас, особенно в моём нынешнем положении, я ничего не могу противопоставить.

— Так-то лучше, — немного успокоившись, говорит он. Но я вижу по его раскрасневшемуся лицу, что он в ярости. Конечно, он не может сейчас этого показать перед всеми подданными, потому что привык выглядеть в глазах других как человек, который всегда сдержан и справедлив. Но я вижу этот огонь внутри него, эту неудалённую жажду, этот всепоглощающий налёт скуки, который отражается в его глазах так явно, что не заметить этого невозможно.

— Надеюсь, вы не будете делать глупостей, друг мой, и мы с вами хорошо поладим. Мне помнится, что раньше вы не были настолько щепетильны в вопросах божественного. Помнится, что вы относились к этому даже слегка пренебрежительно.

— Отец воспитывал меня в страхе перед церковью и Богом, — говорю я.

— Но не в страхе перед королём, верно?

— Я знаю, что король справедлив и милосерден, — говорю я. Чувствую, что мне уже всё равно. Сейчас я мыслями нахожусь совсем не здесь. Сейчас я мыслями там, в лесу, пытаясь отыскать Адриану, которой, возможно, нужна моя помощь именно теперь. Однако из-за короля я вынужден стоять здесь и оправдываться. Стискиваю зубы, пытаясь не показать раздражение, которое снова накипает внутри.

— И что вы собирались сделать? — спрашивает король.