3
0Но теперь они возникают с невероятной ясностью, так, словно это было вчера.
78
— За что? — бросаю я слова, словно камни в воду, их заглушает стук моего сердца.
Сейчас, здесь, стоя перед моим умирающим мужем, что я хочу услышать от него? Раскаяние? Сожаление? Нет. Мне не нужно ничего из этого. Одного его вида достаточно, чтобы вся злость слетела с меня, оставив в душе лишь горечь о не прожитой жизни, которую он разрушил своими руками, что теперь закованы в цепи.
Я не хочу слышать его сожалений, они ничего не изменят. Не хочу слышать его раскаяние, оно не может перечеркнуть прошлого. Ничто не может. Но почему я всё ещё здесь, почему слушаю его?
Почему мне не всё равно? Ведь я хотела именно этого. Хотела, чтобы он заплатил за то, что натворил. Хотела, чтобы он пережил хотя бы малую долю тех страданий, что причинил мне.
Но его страдания не радуют меня, а лишь увеличивают боль в моём сердце.
Он поднимает глаза и смотрит пристально, словно видит в эту минуту не Адриану, а меня, его жену, которая скрывается за её личиной. Я невольно вздрагиваю, боясь, что кольцо перестало работать, но, бросив взгляд на свои волосы, вижу, что они по-прежнему длинные и тёмные, а значит, иллюзия работает.
— Я бы хотел сказать, что всё дело в драконе, Адриана, — с горькой усмешкой говорит он, — но дракон — это часть меня, так же как я — часть дракона. Я был разъярён, я не поверил ей, вместо этого я предпочёл поверить собственной ярости и сгубил мою Элис. Только я и никто больше. А теперь по моей вине погибнут мои дочери.
Он качает головой, и цепи, что сковывают его, глухо звенят. Потом стискивает зубы, рычит, пытаясь высвободиться, но всё тщетно."
"— Ты спрашиваешь, за что? Я был слеп и был уверен в своей правоте. А Элис, моя прекрасная Элис, была всего лишь мотыльком, который погиб в пламени моего дракона. Я хотел сына так сильно, что, не получив его, впал в чудовищную ярость и предпочёл предать Элис забвению. Её и моё второе дитя, девочку… И теперь пришла расплата. Её мать забрала мою силу, а король забрал моих дочерей. Он не убил меня только потому, что дракона невозможно убить никаким оружием. Теперь я понимаю, что имела в виду её мать, когда сказала, что я не найду успокоения в смерти. Я вечно буду смотреть на пепел, в который превратилась моя жизнь, а он будет хохотать, пока я не сойду с ума.
— Что он сделает после отбора? — спрашиваю я Ивара.
— Кто знает? Устроит шутовскую свадьбу, закует победительницу в цепи и усадит рядом со мной? Сожжёт нас обоих в огне дракона? Он может сделать что угодно. Он безумец, никто не знает, что придёт ему в голову в следующую минуту.
Он дёргается, пытаясь приблизиться ко мне.
— Но ты должна спасти Лили, чего бы он ни придумал, это как-то связано с ней и второй дочерью.
