4
0Я заставляю себя не смотреть туда. Неужели он и правда где-то здесь прячет мою вторую дочь? Под носом у всех, и никто не знает?
Как можно утаить ребёнка?
— Я так рад, что вы пришли, Адриана! — вдруг слышу я у себя за спиной голос Ридли. — Он звал вас, вы ему очень нужны…
Я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с бароном, изо всех сил стараясь скрыть досаду.
— Пойдёмте, пойдёмте же скорее. Он говорит, что вы его луч света. Сейчас с ним его мать, она места себе не находит. Я уверен, ваш визит ему очень поможет.
Не обращая внимания на Клем, Ридли берёт меня под руку и ведёт в сторону покоев Ивара.
61
Не говорить же мне теперь Ридли, что я пришла вовсе не для того, чтобы навещать больного? Откровенно говоря, видеть его мне совсем не хочется. До сих пор перед глазами стоит его умоляющий взгляд и неразборчивый шепот. Он хотел признаться? Правда хотел, но болезнь помешала? Или это была очередная его ложь, призванная вызвать у Адрианы сострадание? Но ведь он сказал, что малышка где-то здесь, и никто не знает, где именно, даже его распорядитель... Может, он скажет мне сейчас?
Нет, конечно же нет. Если ему стало лучше, он наверняка уже пожалел о своих словах, шепотом сказанных мне.
— Как себя чувствует князь? — спрашиваю я, стараясь придать голосу как можно больше искреннего участия. — Надеюсь, ему лучше?
— Лекари говорят, что тяжелый момент миновал и его жизни теперь ничто не угрожает.
— Это же хорошо! Я так рада это слышать!
—Ивар был на грани этой ночью. Бредил и кричал про какие-то золотые волосы, упавшие с чьей-то головы... Мы пытались разбудить его, но всё было бесполезно.
— Волосы?
Неужели мой князь вспомнил о моих золотых волосах, которых лишил меня? Неужели в нём действительно проснулась совесть? Ведь говорят же, что болезни иногда пробуждают в людях лучшие качества. Но что-то я сомневаюсь, что в нём осталось хоть что-то хорошее.
— Да, он ещё кричал про какую-то старуху, предсказывающую ему мучения… Мне пришлось пол ночи успокаивать его мать, она решила, что он говорил о ней.
Тут Ридли спохватывается, как будто сказал лишнего, и резко замолкает.
— Что же вы замолчали? — спрашиваю я.
— Вы так юны, но в ваших глазах столько мудрости. Мне никак не привыкнуть к этому. С одной стороны, вы заставляете меня быть с вами предельно честным, а с другой — возможно, все эти детали вам вовсе не нужны.
Он останавливается и смотрит на меня пристально:
— Скажите, ведь вы наверняка думали о том, чтобы отказаться от всего этого? Думали вернуться домой и жить своей обычной жизнью. У вас есть брат, о вас есть кому позаботиться. А теперь, когда король пожаловал вам тысячу золотых, вы сможете жить, не зная бедности. Так скажите мне, для чего вам жертвовать столь многим? Для чего рисковать жизнью? Ведь вы едва знаете князя.
