Расплата. Отбор для предателя

Я поднимаю руку и делаю жест, который должен прогнать их всех, но рука словно не моя и едва слушается меня. Однако моих слов оказывается достаточно.

— Я буду дежурить у входа, — говорит архилекарь, — если что-то будет нужно, зовите.

— Провались ты в пекло, — говорю я, чувствуя, как начинаю засыпать.

И вдруг, на стыке сна и яви, в голову мне залезает воспоминание и расцветает внутри моего сознания, словно цветок, высаженный в благодатную почву. Я забыл. Или я не хотел помнить? Проклятый доктор. Чтобы ему провалиться… Проклятый… Проклятый я…

Яркие глаза на старческом лице матери Элис. Смерть уже держит ее за руку и ждет, когда она испустит дух. Ее присутствие в этот день я ощущал предельно ясно. Она приподнимается на подушках и смотрит на меня пристально, выставив вперед руку с пальцем, указывающим на меня. Слова старухи вспыхивают в голове одно за другим.

— Дракон, слушай внимательно и запоминай: если ты обидишь мою дочь, словом или делом, если хоть один волос упадет с её головы по твоей воле, твоя жизнь превратится в ад, и ты взмолишься, чтобы это прекратилось, но конца этому не будет, пока твоя душа не истлеет, превратившись в безжизненный камень. Но даже тогда искупления ты не получишь. Ты понял меня?

Как я мог забыть эти слова?

Ее слова звучат как роковой гром, слова повторяются снова и снова, отпечатываясь внутри меня, словно коленое железо на коже. И я погружаюсь в подобие безумного сна, который в сто крат мучительнее яви что была до этого.

59

Просыпаюсь я от знакомого голоса, который совсем не хотел бы слышать. Он грохочет, словно повозка, набитая камнями, раздражая мой обострённый слух. Приоткрываю глаза, и солнце, бьющее из окна, причиняет мне почти физическую боль. Прикрываю глаза рукой.

Тяжёлые шаги короля ни с чем не спутать.

— Я же говорил, он не спит, — его голос звучит весело и беззаботно. Я вижу, как мелькают его зубы и глаза, словно кроме них ничего нет. Пытаюсь сосредоточиться на его огромном лице, но всё бесполезно — оно расплывается и ускользает, словно скользкая рыба.

— Простите, ваше величество, я немного нездоров… — мой голос звучит безжизненно и бледно, словно хрустят сухие ветки в лесу. Прокашливаюсь и говорю громче:

— Но я рад видеть вас у себя.

Пытаюсь встать с кровати, но голос короля останавливает меня:

— Лежи, лежи, Ивар. Твои доктора говорят, что тебе не повредит немного покоя. Выглядишь ты, и вправду, просто отвратительно.

Он оглядывается по сторонам, оценивая мои покои, рассматривает картины на стенах, заложив руки за спину, смотрит на статуэтки и коллекцию драгоценных камней под стеклом, которую собирал ещё мой отец.

— Неплохие камушки, — бормочет он и достаёт из-под стекла самый дорогой редчайший морской изумруд.