Расплата. Отбор для предателя

— Глядя на то, как вы общаетесь, ты и Лили, у меня нет сомнений в том, что ты сможешь дать ей то тепло, которого ей недостаёт после гибели матери. Видит драконий бог, она нуждается в этом тепле и тянется к тебе. Для меня это сродни чуду.

В глазах Ивара плещется тусклый драконий огонь, который раньше так завораживал меня. Я вижу отблеск облика дракона в этих глазах, дракона, который так и хочет вырваться на волю, взмыть в небо.

Страсть и желание в его глазах красноречивее любых слов подтверждают мою догадку. Да, я не ошибаюсь, я действительно имею власть над ним. Но как я могу воспользоваться этой властью?

Он берёт меня за руку. Я невольно отдёргиваю её, чувствуя тупую боль, но он удерживает мою руку в своей, а потом прикладывает её к своему сердцу.

— Чувствуешь, как оно бьётся, Адриана? Там внутри настоящая буря, и эту бурю разожгла ты.

— Отбор ещё не закончен, а вы уже…

— Плевать на этот отбор.

— Король с вами не согласится.

— Плевать на короля.

Он приближается близко к моему лицу, так что я тону в огне, плещущемся внутри Ивара, застывая, словно добыча перед неминуемой гибелью. Я дергаюсь снова, но он не выпускает меня, держа мощными руками.

— Отпустите меня, — говорю я с нажимом, чётко проговаривая каждое слово, — вы делаете мне больно.

— Я знаю, что это не так, Адриана, и я чувствую, что тебя тоже тянет ко мне. Иначе тебя бы здесь не было, — его страстный шепот обжигает мою шею, когда он покрывает её поцелуями.

— Вы всегда получаете то, что хотите? — спрашиваю я, продолжая сопротивляться его натиску.

— Я всегда получаю то, что хочу, — говорит он и пытается поцеловать меня в губы. — И это приходит ко мне само, по праву моей силы и моей удачи.

Самоуверенные слова.

— А ваша жена? Почему же ваша удача не уберегла её?

Эти слова сами срываются с моих губ, так что я даже не успеваю сообразить, что произношу их вслух. Тот вопрос, который постоянно крутится у меня в голове с самого того дня, когда он вышвырнул меня из дома, нашёл выход так или иначе.

Ивар тут же останавливается, и его хватка становится не хваткой страстного любовника. Теперь в ней появляется жёсткость и злоба. Лицо его дергается снова, словно его прошибает сильная боль, и я слышу, как внутри его груди что-то хрипит.

— С моей женой случилась беда. Не проходит и минуты, чтобы я не винил себя в её гибели. Не проходит и мгновения, чтобы я не думал о том, что у меня, возможно, был шанс всё изменить.

Если бы я не знала всю правду, и если бы не была той, о ком идёт речь, я бы даже, наверное, прониклась искренней дрожью, звучащей в голосе моего когда-то любимого супруга, который собственными руками погубил меня.

Его хватка расслабляется, и взгляд становится более мягким, жёсткая морщина посреди лба разглаживается, и он опускает глаза.