12
0Его просто поражало, с какой легкостью Кристен усмиряла свои самые буйные вспышки гнева.
– Прости меня, милорд, - сказала она, хотя в ней не было видно ни малейшего раскаяния. - Я не хотела толкать тебя…, нет, хотела, но мне жаль, что так вышло.
– Что вовсе не означает, что впредь это не повторится.
– Верно. - Ее глаза смеялись. Ройс улыбнулся и покачал головой."
"– Ну, а теперь ты ответишь на мой вопрос?
– Я молюсь тому же Богу, что и моя мать, - сказала она, пожав плечами.
– Тогда почему ты не называешь его по имени?
– Называю. - Когда он недоумевающе поднял бровь, она пояснила:
– Моя мать молится тому же Богу, что и ты.
Он сразу посерьезнел.
– Как такое могло случиться?
– Очень просто, милорд. В течение многих лет викинги устраивали набеги на разные земли и захватывали в плен христиан. Моя мать была одной из них. Мать моего отца тоже была христианкой. Мой отец и братья, - тут она улыбнулась, - предпочитают не рисковать и молятся всем богам подряд.
– А ты?
– Я верю только в одного истинного Бога.
– Но ты одобряла намерение своих друзей напасть на монастырь! - нахмурившись, напомнил он ей.
Она тоже нахмурилась.
– Я никогда не одобряла этого. Но я готова была понять их точку зрения, чего нельзя сказать о тебе. Я уже рассказывала тебе, что мой брат скрыл от меня свои планы. Я не объяснила тебе, почему он это сделал, но причиной было то, что я всеми силами попыталась бы воспрепятствовать этому. Поэтому он предпочел, чтобы я ничего не знала. И в результате погиб! Умом я понимаю, что такова была Божья воля, но в моих жилах течет также и кровь викингов, и сердце мое взывает о мщении. Не станешь же ты уверять меня, что саксонские христиане не мстят за убийство своих близких?
Этого он не мог отрицать.
– Почему ты никогда не говорила мне, что ты христианка? - спросил он.
– А что это изменило бы? Твои другие рабы тоже христиане, и все же они остаются рабами.
– Это многое меняет, Кристен. Это роднит нас с тобой и дает мне в руки мощный рычаг, с помощью которого я могу воздействовать на тебя, чего мне так не хватало. Теперь я смогу доверять тебе.
Она подозрительно прищурилась.
– О чем это ты, сакс?
– Теперь я готов поверить твоему слову, если ты поклянешься именем Бога.
– И больше никаких кандалов?
– Никаких.
– Тогда я клянусь…
Кристен замолчала. Все происходило слишком быстро. Она собиралась связать себя клятвой, предварительно не обдумав этот поступок.
– Кристен?
– Господи помилуй! - вспылила она. - Дай же мне хоть минуту на размышление!
""Никогда”, сказал он. Никогда, это означает до конца ее дней.
