7
0За время войны он прилично выучил немецкий язык: и понимал, и разговаривал.
– Wer hat geschickt [4]?
Девица молчала, вытаращив глаза и слегка поскуливая.
– Героиню из себя строишь? – продолжил Комов по-немецки. – Я вот сейчас прострелю тебе обе коленки, да по нескольку раз. Всю жизнь будешь на костылях ходить. И кому ты будешь нужна? Особенно замуж. Кто послал, отвечай быстро!
– Герр Дитрих, – пролепетала девица.
– Звание герра Дитриха?
– Штурмфюрер СС.
– Ты из фольксштурма?
Девица быстро закивала.
– Где находится герр Дитрих? Где ваша база?
В ответ молчание.
Комов приставил дуло пистолета к коленке снайперши.
– Где ваша база? Отвечай. Считаю до двух и стреляю. Раз…
Девица скороговоркой назвала адрес.
– Ну, вот и отлично! Жигов, прибери оружие. Пошли. Будем базу брать, пока не разбежались, как крысы. – Комов тронул за плечо застывшего Волошина.
– Пошли.
Выходя из комнаты, он обернулся и кивнул. Жигов кивнул в ответ, что понял.
Когда они спускались по лестнице, раздалась автоматная очередь.
– Ее бы в комендатуру, а потом к контрикам… – посетовал Волошин.
– Ей больше нечего сказать, а одну оставлять нельзя – сбежала бы и взялась за прежнее. Нацисты упертые. Герра Дитриха отведешь к контрикам. Кстати, ты знаешь, где этот дом с полуподвалом? Или ты не с нами?
Комов вопросительно посмотрел на Волошина.
– С вами, – не задумываясь, ответил тот. – А дом этот не очень далеко, через три квартала.
Жигов быстро собрал бойцов, вооруженных автоматами ППШ, и они легким бегом устремились по указанному адресу.
Дверь в полуподвал была заперта, но ее вышиб огромный мужчина по прозвищу Мамонт. Группа захвата ворвалась внутрь. В небольшом зале с низким потолком за столом сидели трое. Один из них был одет в форму СС. На этот раз обошлось без стрельбы. Никто даже не дернулся за оружием, а сразу же подняли руки вверх. Сильно жить хотелось.
– Вот этих и заберешь в комендатуру. – Комов подмигнул Волошину. – Жигов, обеспечь конвоирование.
Все участники этой операции были награждены орденами и медалями, включая капитана Волошина.
Вернувшись в Москву, Комов вошел в квартиру, где он проживал вместе с матерью (отец погиб в ополчении), и остолбенел от обилия пыли и неприятных запахов. Мать еще не вернулась из Средней Азии, куда была эвакуирована в начале войны. За все время от нее пришло всего три письма.
«Жива ли она?» – мелькнула мысль.
Произведя генеральную уборку и помывшись в ванной, Комов, закутавшись в простыню и усевшись на диван, начал думать о своих неясных перспективах. Привыкнув к рваному ритму военной жизни, он не мог понять, а чем ему дальше заниматься. Демобилизоваться, восстановиться на исторический факультет? Возможно, но успеется. Лето лишь началось. Надо расслабиться, стараться привыкнуть к покою.
