7
0
Когда стемнело, отряд приступил к окружению острова, все более сжимая кольцо. Пока болото позволяло. И тишина, и никаких движений. Противник наверняка высмотрел незваных и опасных гостей, но виду не подавал, затаился. Поэтому стояла тишина. Зловещая и давящая на психику.
Ворон все-таки не выдержал напряжения и дал команду атаковать. Фомин был против, предлагая дождаться войск, мол, сидят там, и пускай сидят пока что, а потом и на штурм не надо будет идти – их из пушек издалека покрошат. А глубоко зарыться в землю они не смогут – этот остров все-таки находится на болоте. Но Ворона обуял дикий азарт – сами справимся, героями станем. В атаку, вперед!
«В конце концов, я здесь лишь временно прикомандированный, товарищ „никто“. Я свое дело сделал», – подумал Фомин и стал ждать продолжения жестокого жизненного спектакля.
Его бойцы тоже рвались в бой, но Михаил их жестко притормозил:
– Не наше дело.
Он предполагал, чем может закончиться этот самоубийственный штурм."
"Атаковать начали с двух направлений: от тропы и по другому броду. Первый брод имел хорошую ширину, а второй был узким, на двух человек. Попытались пойти шире, но несколько бойцов тут же провалились по пояс, а двое и вовсе утонули в трясине.
Когда до острова оставалась пара сотен метров, от берега ударили прожектора и густо застрочили крупнокалиберные пулеметы, сопровождаемые винтовочными выстрелами. Противник действовал грамотно – имея численно меньшинство, он создал превосходство в направлении атак. Штурмовой азарт – это похлеще, чем стимулирующий наркотик, и бойцы не сразу осознали, что их валят, как кегли. А когда осознали, болото было завалено кучей трупов и корчащихся раненых. Началось беспорядочное отступление, а пулеметы продолжали свою смертельную жатву. И опять наступила тишина.
Фомин не пошел к Ворону. Не испытывал такого желания.
«Каждый выбирает свою судьбу. И чужие судьбы тоже, если представится такая возможность и возникнет желание ею воспользоваться».
Ворон подошел сам и стоял рядом, понурив голову. Возникла длинная пауза, которую нарушил Фомин. Он не стал ни в чем упрекать, а просто сказал:
– Надо укрепиться и сосредоточится. Теперь они сами пойдут на прорыв – деваться им некуда.
Так и случилось, Михаил оказался прав. Правда, прорываться «лесные братья» начали не там, где их ожидали, но было уже поздно. В утреннем мареве появилась бронетехника с кучей бойцов на броне и тут же открыла шквальный огонь по острову. Бойцы рассыпались, залегли и начали интенсивно отстреливать бегущих бандитов. Прорыв захлебнулся, но небольшой группе «лесных братьев» удалось преодолеть заслон и скрыться в лесу. Пытались организовать преследование, но бандиты как сквозь землю провалились.
