2
0Я, последовав его примеру, сосредоточилась на обонянии. Позади скрипнула дверь, но я не обернулась.
– Дедушка! – донёсся до меня радостный крик малька.
Моего малька.
Хвенсига-лягушонка.
И, прежде чем запах ядрёного табака дяди разбавила лёгкая цитрусовая нотка, по моей бритой шее уже знакомо прошлись мягкие губы.
– Здравствуй, Ветерок, – тихо произнёс Коста.
Я долго не могла заставить себя открыть глаза. Слишком диким показалось то, что я услышала и почувствовала. Если ещё и зрение подведёт, подтвердив невозможное, то я окончательно утрачу способность стройно мыслить.
– Дедуль, а что с ней? – громким шёпотом спросил лягушонок. Хвенсиг до сих пор думал, что если шептать, то другие не услышат. – Ты говорил, обрадуется. Сюрприз будет… А я же молчал! Я честно молчал!
– Молодец, икринка, – бесстрастно произнесла я, всё не открывая глаз. – В кои-то веки перестал трепаться. У меня научить не вышло, так хоть другие смогли.
– Малец, иди-ка книжки почитай, – тоном, не терпящим возражений, сказал дядя.
Тот, другой, молчал.
– Господин Тоткен, полагаю? – усмехнулась я. – Ну, и тебе здравствуй. Всего-то пару часов не виделись, Коста.
– Ветерок, посмотри на меня, – попросил он, присев рядом.
– Не хочу, – покачала я головой. – У меня будут вопросы. А я научилась чувствовать, когда мне лгут в ответ. Мне надоела та игра, Коста. Когда в меня играют. Или мной? Как правильно?
– Правильно, что ты, наконец, здесь. Тебе нечего бояться рядом со мной, разве в этом я тебя обманывал? Ты в безопасности. Спрашивай. Всё, что захочешь.
Коста взял меня за руку. Нежно, как это делал всегда. Но одновременно с каким-то новым чувством. Властно?.. Нет. Чересчур уверенно? Уже ближе.
– Это что, мой приз? – не сдержала я нервный смешок. – За то, что сама докопалась до Глубины. Теперь, наконец, достойна ответов?
– Всегда была, – спокойно ответил он. – И я отвечал на все твои вопросы. Просто ждал, когда ты начнёшь задавать нужные.
Я открыла наконец веки и посмотрела в тёплые ореховые глаза.
В неверном свете камина было в них что-то чужое. Нет, та же теплота, любование, но теперь ещё невиданная прежде уверенность, спокойствие и непоколебимость. И что-то очень жёсткое. Опасное. Незнакомое.
– Значит, чужими руками – так, дядя? – обратилась я к Леванте, не отрывая пристального взгляда от Косты. – Твой же стиль. И воспитанника научил. Значит, ты ждёшь вопросов, Коста… Хорошо. Чем ты привязал к себе Готрика, что он такой с лёгкостью убирал неугодных тебе подонков? Чем тебе не угодил Северянин? Это ведь ты тоже слышал разговор Северянина на Арвенском приёме, когда он планировал убрать Чёрного Ската? Хотя бы в том, что убийца Северянина был на приёме, я не ошиблась… Просто ты сделал это руками Готрика.
