Приграничье

С виду парень нормальный, но целую обойму на одного волка — это чересчур. Интересно, кто доверил этому идиоту автомат? А и ладно, шут с ним, теперь бы перезарядить ружье, что вконец онемевшими пальцами сделать достаточно сложно, и можно немного расслабиться. Жутко хотелось вскочить на ноги и пробежаться, чтобы хоть немного согреться, но я продолжал лежать, до рези в глазах всматриваясь в полумрак ночи. Никого. Странно, из облавы, в которую угодила стая, ушло четыре волка. Где еще один? Конечно, четвертый мог оказаться подранком и околеть по дороге, но лучше немного перестраховаться, чем провести остаток жизни, безуспешно пытаясь остановить поток крови из разорванного горла. Нет, точно никого больше нет. Вон и Макс выскочил из своего сугроба и на бегу пытается перезарядить автомат. Совсем околел, видать, бедняга. Или не терпится уши у серых отхватить. А чего торопиться? Лишний раз поторопишься — глядишь, и твои уши уже кто-то кромсает. Но медлить тоже резона нет. Тем более что Лысый тоже появился. Ну, этот битый — болт на арбалет заранее приладил. Интересно, где он такой арбалет достал — на сорокаградусном морозе тетива не лопается.

Не доходя метров трех до подранка, Лысый достал из-за пояса небольшой топорик и плавным движением метнул в голову волка. Попал, конечно, это он умеет. Хищник последний раз дернулся и затих. Макс поднялся от волка, срезанного автоматной очередью, и с ножом в руке направился ко второму. И чего суетится? Сразу видно, на облаве в первый раз.

— Чего так долго? — повернулся ко мне Лысый, когда я подошел к нему.

— Дак вроде четверо из облавы ушли, вот и смотрел. — Губы от долгого молчания онемели и слова получались глухими и полускомканными, вязаная шапочка, прикрывающая лицо от мороза, нормальному произношению тоже не способствовала, но Лысый меня понял правильно.

— Откуда четыре? Полтора десятка в стае было, дюжину у реки положили. Считать не умеешь? — взвился он и повернулся к Максу. — Макс! Ты долго еще там Диего Следопыта изображать будешь?

— Все уже, все! — Макс выпрямился, взвешивая в руке топорик. — Ух ты, тяжелый. А волков четыре ушло, сам видел."

"— Не, ну вы точно считать не умеете. Все, закругляемся, нам еще десять верст до Ключей по сугробам чесать. Наши давно уже в тепле сидят и брагу глушат. — Лысый протянул руку, и Макс отдал ему топорик.

— Тебе виднее. — Я постарался скрыть усмешку: все-таки Лысый в тройке старший, да и по жизни смеяться над ним никому не советую: злопамятный, зараза. Действительно, пора собираться. Из всего отряда, традиционно разбитого на тройки, нам достался самый длинный маршрут.

«А ведь Макс его достал», — подумал я, глядя, как Лысый надевает лыжи. Слишком много резких движений. Но понять его можно: не дело, когда твое оружие чужие лапают.