Приграничье

– Все в порядке с ней, – прохрипел я и закашлялся, пытаясь освободить легкие от обжигавшего горечью дыма. – Успела спуститься!

Должна была, по крайней мере. Мое предупреждение она заранее получила. Даже раньше ликвидаторов. А вот и они, легки на помине!

– Уходим, уходим! – с порога заорал Лымарь и опустил на пол Веру, которую втащил в комнату на собственном горбу."

"– Что с ней? – Напалм бросился к подруге, запнулся о саквояж химика и рухнул на четвереньки.

– Тихо! – размазывая по бороде хлеставшую из носа кровь, прикрикнул на пироманта Виктор Петрович. – Контузия это, просто контузия…

– Точно?

– Да!

– Петрович, чем это воняет? – Лымарь уткнулся носом в рукав полушубка и оперся на стену. – Задохнемся, блин…

– Алхимические реагенты не полностью перегорели. Несмертельно.

– Дышите глубже, пролетаем Сочи. – Напалм оттащил подругу от двери и уселся на пол рядом с ней. – Какие планы?

– Евгений! – рявкнул вдруг мне прямо в ухо незаметно подобравшийся Слава Линев. – Очнись!

– Чего?! – Я попытался сбросить странное оцепенение, но перед глазами все плыло, и никак не удавалось сфокусироваться на лицах.

– Жги! – заорал гимназист.

– Пять минут! – вскинулся вдруг Алекс Шумов. – Мне нужно пять минут!

– Евгений, давай! – принялся трясти меня Линев; я уперся раскрытой ладонью ему в лицо и оттолкнул прочь.

Потом попытался сосредоточиться, чтобы оценить расположение рейнджеров, и замер, пораженный до глубины души. И ошеломил меня вовсе не вид подбиравшихся к зданию горожан, нет – причиной тому стала висевшая в небе пирамида.

Чужая пирамида, ворвавшаяся в наш мир, будто вошедший в тело наконечник копья!

Сверкавшая ледяными блоками Цитадель в клочья порвала силовые линии, и магическое поле в один миг превратилось в чан с кипящей смолой. Энергетические колебания ударной волной врезались в давшее нам приют строение и умчались дальше, но гимназистам хватило и этого. Их буквально скрутило в бараний рог, внутренности разобранного ноутбука полыхнули огнем, и Алекс отодвинулся, прикрыв руками лицо от посыпавшихся оттуда искр.

Но хуже всех, пожалуй, пришлось именно мне. Уподобившись угодившему в янтарь муравью, я с ужасом наблюдал за происходящим, не в силах справиться с вышедшим из-под контроля ясновидением. Закрыть свой разум от вломившихся в него видений никак не получалось – призрачные пирамиды постепенно обретали реальность, подавляя собой окружающую действительность.

А в следующий миг я почувствовал холодное касание чужой воли.

Будто до меня сама Стужа дотронулась.

Холодно, холодно, холодно…

Нет!

До крови закусив губу, я отгородил душу от ледяного ада, и на какое-то мгновение вновь стал самим собой. Но лишь на мгновение.