Право на тебя

– Рита, – двигается в мою сторону и упирается кулаками о мой стол, – нужно кое-что обсудить.

И выразительно смотрит на подслушивающую Наташу. И как только дверь хлопает с той стороны, я слышу еще одну неприятную новость.

– Завтра приезжает моя бабка, – довольным он не выглядит, скорее расстроен этим фактом.

Каждая жила в моем теле напрягается. За исключением его отца и дядьки, и то с последним исключительно по работе, с другими родственниками Антона я не виделась и ничего о них не слышала.

– И? – спрашиваю, а сама внутри неприятно содрогаюсь.

Хочу как можно меньше контактировать с его семьей. Но, стиснув зубы, уговариваю себя. Все это ради матери. Все ради нее.

– Вечером у нас семейный ужин, – дергает себя за воротник, словно ему нечем дышать, – ты будешь представлена семье официально, так что намарафеться там, как ты умеешь.

Сердце мое ухает, бьется, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я слышу его шум в ушах.

– Это обязательно? – сжимаю пальцы, пытаясь сдерживать дрожь.

– Я и сам не хочу идти, начнутся разговоры про детей, – закатывает глаза, показывая к этому свое отрицательное отношение, и я выдыхаю, – но надо, отец настаивает.

Слышу последние его слова и смиряюсь. Вспоминаю холодный дом Артема Юрьевича и вздрагиваю. Я была там всего один раз, в его кабинете. Когда произошел первый памятный разговор, где он молча предоставил мне на обозрение документы, и высказал свои требования. Именно тогда, два месяца назад, началось мое падение в пропасть.

– Заедешь за мной, – говорю ему и делаю глоток чая.

И тут меня осеняет. А ведь это отличный шанс попасть в их дом до брака на легальных основаниях.

– И вещи возьми. Тусовка, считай, с ночевкой, – ухмыляется, но затем киснет, даже плечи его опускаются ниже, – спать будем в разных комнатах, бабка старой закалки.

Он от этого хмурится, а я ликую. И плотского внимания парня избежать удастся, и будет вся ночь для поисков нужных мне документов.

– Хорошо, – соглашаюсь, а сама в уме просчитываю свои действия.

– Умница, малыш, – добреет на глазах Антон и наклоняется.

Тянется лицом к моим губам, и я, приободренная возможностью избавиться от влияния и деспотизма его отца, благосклонно выдерживаю его поцелуй. Он слюнявый и вызывает у меня отторжение, но я терплю. Наглый язык юркает мне внутрь, и я хочу отодвинуться, но в этот момент о стену стукается резко открывшаяся дверь.

Я дергаюсь в сторону. Борюсь с желанием оттереть губы, но лишь поворачиваю голову. И застываю, не в силах вымолвить ни слова. На пороге стоит Саид собственной персоной. Мрачно смотрит на меня, переводит взгляд на Антона, и глаза его темнеют.

– Снова ты, – бычится мой жених, узнав в нежданном госте недавнего участника аварии.

– Осмелел? – скалится мужчина, но взгляда от меня не отводит.