16
0— Немедленно отпустите меня!
— Как же, сейчас отпустим! Размечталась! — третий мужчина, стоящий передо мной, скривил свое и без того неприятное лицо. — Сейчас ответите сполна, леди Рене! За свои грязные делишки!"
"Он был полным, с мокрым от пота лицом, красными щеками и заплывшими глазками. Его напомаженные волосы выглядели грязными, а воротник рубашки впивался в шею так сильно, будто она наплывала на него как убежавшее тесто из кадушки.
— За что это я должна ответить? — я не переставала трепыхаться и меня сильно встряхнули, чтобы успокоить. — Я ни перед кем не провинилась!
— Не дергайтесь, иначе все будет куда хуже! — прошипел толстяк, находящийся справа. — Захватчица! Я бы тебе шею свернул, и делов!
А-а-а-а… Так это, похоже, племянники вдовы Блумкин! Пришли на разборки, узнав от служанки о том, что произошло.
— Что вам нужно? — я уже не чувствовала рук, которые они передавили в районе подмышек. — Я закричу!
— Только попробуйте, и я заткну вам рот вот этим! — стоящий передо мной покрутил у моего носа какой-то грязной тряпкой, похожей на чей-то поношенный носок.
— Ладно, — я наблюдала за ним, примеряясь, куда бы ударить этого борова. — Так что вы хотите?
— Сейчас мы всей дружной компанией пойдем к нашей тетушке, и она перепишет все бумаги, которые вы заставили подписать ее обманным путем! — тот, что держал меня слева, снова ткнул мне под ребра. — Аферистка!
Вот что мне оставалось делать? Конечно, драться.
Я размахнулась и ударила его ногой, а потом и второй, чтобы, так сказать, закрепить результат. Толстяк не ожидал отпора, и его понесло в кусты, а приличная масса тела не дала удержаться на ногах, как он ни старался схватиться за тонкие ветви.
Не дожидаясь, когда придут в себя те, кто держал меня, я со всей силы приложилась козырьком своего капора прямо по лицу одного из удерживающих меня. Капор, отделанный кружевом, был на каркасе из тростника и проволоки, поэтому не мог причинить большого ущерба, но больно все-таки сделал. Причем ко всему этому проволока предательски смялась и мой лоб впечатался в мясистый нос мужчины.
Он моментально отпустил меня, но меня перекосило на одну сторону, так как второй хулиган все еще сжимал мою руку. Я открыла пошире рот и вцепилась в его плечо, сжимая челюсти с дурью бешеного бультерьера, надеясь, что он отпустит меня.
Мужчина орал, но не отпускал мою руку, выкручивая ее так, что у меня на глазах выступили слезы.
— Негодяй! Немедленно отпусти леди!
Я почувствовала, как падаю на землю, и взвыла, ударившись мягким местом о край дорожки.
Это был лорд Коулман. Он уже отправил в нокаут укушенного мною племянника вдовы Блумкин и теперь оглядывался, чтобы приложить кого-нибудь еще, но двое других уже улепетывали прочь, трясясь, словно студни.
