Попаданка в семье драконов

– Такими долговыми обязательствами не разбрасываются».

Сцепляю пальцы и отвечаю чётко, без малейших сомнений:

– Приютите в эльфийских лесах новообращённых и слабых вампиров.

Возмущённо шелестит дуб. Зрачки Беариона расширяются, он бледнеет, оглядывается на остальных эльфов.

За стеной бьются о камни волны. И их рокот, и шелест, и ровное сияние солнца должны навевать расслабленность, но в воздухе нарастает ощущение приближающегося взрыва, давление усиливается, и кажется, сами светлые камни не выдержат, пойдут трещинами.

– Поймите, – я поднимаюсь, заглядывая в лицо Беариону.

Гнев Арена и его желание отодвинуть эльфа от меня ударяет по нервам, но я предупреждающе вскидываю ладонь. Шепчу, но не сбивчиво, а твёрдо. – Старшие вампиры решили уничтожить их в случае нехватки магии. Они их просто убьют – таких же вампиров, как Ника, тех, кто никогда не причинял эльфам вреда. В ваших силах спасти невинных."

"– Но это вампиры, они…

– Вы должны за спасение дочери, – чеканно напоминаю я.

Ноздри Беариона раздуваются, подбородок выпячивается вперёд. Мне хочется рычать: говорил же, что не забудет помощи, сам себя обязанным назвал, а сейчас что?

«Додавливай его, – со странной интонацией советует Арен.

– Кровное обязательство настолько священно, что даже его эльфы поймут такую причину пустить вампиров в живительные леса».

– Или для вас кровный долг – пустой звук? – не умею я додавливать, не привыкла.

Как это делается? Так, такими словами? Хочется оглянуться на Арена, но я продолжаю смотреть в потемневшие глаза Беариона. Мурашки бегут по спине, вдоль позвоночника проступают чешуйки.

– Я жду, – какие знакомые интонации в моём голосе: так говорил Арен, так говорил император.

Так драконы требуют ответа.

А ведь я после случая с нарядившимися детьми в лагере боялась вампиров, фильмы о них смотреть не могла, даже книги читать, хотя понимала, что они выдумка, а теперь прошу спасти самых настоящих вампиров. Сказал бы мне это кто раньше, не поверила бы.

Беарион чуть приподнимает подбородок, но взгляд у него не надменный, скорее в нём чувствуется надежда на то, что я отступлюсь.

Не отступлюсь, пусть не надеется. От его молчания у меня в груди пламя разгорается, усиливая уверенность в правильности того, что делаю.

«Ткни его Рассекающей, чтобы думал быстрее», – коварно шепчет Пронзающий.

Шелестят неторопливо листья дуба.

Так и не дождавшись послабления, Беарион опускает усталый взгляд на плиты между нами. Уголки его губ нервно вздрагивают.

– Хорошо, – неохотно соглашается он, – я приму вампиров в свои северо-западные леса. Это мой кровный долг. Но остальных принуждать помочь проклятым смертью не буду. Каждый из нас управляет своей землёй на своё усмотрение.

– Благодарю за помощь.