2
0И голова разболелась.
— В чём дело? — спросил братец, стараясь перекричать шум толпы, которая приветствовала огромных альфантов из жарких стран.
Невероятные огромные существа серого цвета, с ногами-колоннами, огромными рогами, что росли у них прямо изо рта, длинным, до самой земли, носом и большими ушами. Раньше я видела их только на картинках. В любое другое время жадно смотрела бы, восторженно крича, но не в этот раз.
— Энди, я хочу домой, — ответила ему.
— Сейчас? — удивился брат.
— Да. Прямо сейчас.
Спуск занял гораздо больше времени, чем подъём. Нам пришлось протискиваться через зрителей, иногда даже толкаться.
— Не хочешь сказать, что произошло? — спросил Энди, когда мы, поймав извозчика, сели в открытую коляску.
— Ничего, — буркнула в ответ, отворачиваясь.
— Если ты из-за Олеандра…
— Эндорет! Хватит! Я не желаю это обсуждать.
Ему хватило ума не продолжать этот разговор.
Из кареты я вышла первой. Не выбежала, а именно вышла. Медленно и плавно, не забыв задрать подбородок и нацепить на лицо равнодушное выражение, прошлась по дорожке и поспешила в дом, наткнувшись на вездесущего дворецкого, который выдвинулся навстречу.
— Вы рано. Надеюсь, парад вам понравился, леди Фейтелин.
— Да, очень красиво, — пропустив мимо ушей обращение, отозвалась я. — Прикажите принести в беседку фрукты и прохладительные напитки.
— Хорошо, — отозвался дворецкий, направляясь в сторону кухни.
— Фейт, ты забыла свои покупки в карете, — сообщил Энди, входя следом за Вейли. В руках у него был знакомый увесистый свёрток, перевязанный бечёвкой.
Ведь и правда забыла.
— Вели слуге отнести в мою комнату. К вечеру, кстати, должны привезти остальные наряды. Надеюсь, с оплатой счёта задержки не будет?
— А ты куда собралась? — насторожился братец, от которого не укрылся мой холодный тон и общее настроение."
"— Хочу отдохнуть в тишине, покое и одиночестве, — произнесла в ответ, особо выделив последнее слово интонацией, и направилась в сторону чёрного входа, который как раз и вёл во внутренний дворик. — Расслабься, Эндорет, никуда я не ухожу, пределов участка не покидаю. Буду в беседке.
— Хорошо.
Я просидела на свежем воздухе около получаса, поглощая сладкий бурый виноград и запивая его ароматным нектаром со свежими нотками цитрусовых. Всё это время я занималась тем, что пыталась заставить стакан перенестись из одного угла комнаты в другой.
Как же это глупо. Во мне дремлет великая сила, а я не могу воспользоваться даже крохотной её частью.
Несправедливо.
Может, правы были родные, когда отказывались рассказывать мне правду? Не знала бы и жила хорошо, не мучаясь оттого, что умею, но пользоваться не могу.
