Плохиш

Стас же сказал, что хочет спать, а тут она со своими расспросами.

— Нет, Неваляшка, - ответил он тягучим, мягким от дремоты голосом. – Боль отрезвляет. Я без нее был бы еще большим психом. Не нравится?

— Нравится, - не раздумывая ответила она. – Это просто... потрясающе.

— Всегда знал, что ты маленькая извращенка, - ухмыльнулся он. – Имей в виду: прокалывать мошонку я не стану даже ради тебя.

На языке Влады вертелась острая непристойность, но она промолчала. Это же Стас, он нарочно провоцирует на подобные разговорчики, чтобы выбить почву у нее из-под ног.

— Неваляшка, и вот еще что... - Он на секунду приоткрыл глаза, буквально обволакивая ее темным непроницаемым взглядом. – Я оторву руки твоему старому мудаку, если он еще хоть пальцем тебя тронет.

— Спи, Онегин. Как-нибудь сама разберусь, что мне делать со своей жизнью.

— В твоей жизни теперь есть я.

Через несколько минут его дыхание стало ровным, глубоким.

Влада долго лежала без сна, боясь пошевелиться, нарушить эту странную непрошенную идиллию. Лицо Стаса было таким... безупречным, что, даже не будь она так по-детски от него зависима, то непременно стала бы прямо сейчас. Тень щетины подчеркнула твердую линию подбородка, а длинные густые ресницы – единственный «мягкий» штрих в его внешности – так и манили прикоснуться к ним легким поцелуем.

Нельзя спать. Нужно наслаждаться каждой минутой. Ведь утром она наверняка проснется в пустой кровати, и, скорее всего, больше никогда не увидит его рядом. Утром Стас «протрезвеет» после таблеток, поймет, какую глупость совершил и сделает все, чтобы их пути больше никогда не пересекались.

И все же, сон сморил ее. После напряженного дня и сладкого расслабления, тело отказывалось слушаться, а голова кружилась от запаха Стаса и от его обжигающей близости. Последняя более-менее осознанная мысль перед тем, как она утонула в негу, была о том, что даже во сне, он ни на секунду не выпустил ее из своих рук.

А утром кровать, ожидаемо, оказалась пустой.

Влада сморгнула сон, злясь на себя за то, что позволила слабости взять верх. Хотела же смотреть на него всю ночь. Чтобы, когда он соберется уходить, стойко пережить и эту стадию их «быстротечных» отношений. Казалось, так будет лучше, чем обнаружить его очередной побег.

За оном было раннее пасмурное утро. Занавеска покачивалась над открытой форточкой, в комнате стоял запах дождя. Влада потянула на себя подушку, на которой спал Стас, с шумом втянула запах, опрокинулась на спину, прижимая подушку к груди, словно сокровище. Даже если он ушел, ничто не мешает ей насладиться воспоминаниями.