Плохиш

Может быть Онегину надоест игра в кошки-мышки, и он отвяжется?

— Как поживаешь, Неваляшка?

— Хорошо. – Он что, намерен вести светскую беседу среди швабр и чистящих средств?

— Хорошо – и все?

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать? – Влада все-таки посмотрела ему в глаза. Ох уж этот взгляд, совершенно непроницаемый, дьявольский. Однажды она уже совершила глупость, позволив им растерзать в клочья ее внутренний мир. Во второй раз этому не бывать. Даже если это снова и снова ранит ее сердце, она сумееет противостоять ему. – Я была влюбленной девчонкой и не давала тебе проходу, потому что верила, ты – мой единственный. Спасибо, что проявил участие и разбил те розовые очки. Серьезно, мне очень стыдно за прошлое. За все, что случилось потом. – Она сглотнула. Нужно собраться, закончить мысль и расставить все недостающие точки над «i». И отпустить прошлое, избавиться от глупой девчонки, верящей, что нашла своего Принца. – Если бы в моей власти было изменить случившееся, я бы многое переиграла, но это невозможно. Поэтому, если не возражаешь, предлагаю устроить взаимный экзорцизм призракам нашего общего прошлого и разойтись, чтобы больше никогда не встречаться.

— Думаешь, все эти три года я спал и видел, как бы услышать от тебя эту напыщенную херню? Спать не мог, мучился без твоего отпущения грехов?

Она вздохнула. Стас обладал исключительной способностью трактовать слова окружающих как ему вздумается.

— Что ты от меня-то хочешь? – Влада надеялась услышать прямой ответ на свой такой же прямой вопрос.

Стас сжал челюсти, пошарил взглядом вокруг себя, как будто пытался найти что-то, что могло бы стать заменой боксерской груше. Во всяком случае именно так Влада истрактовала его взгляд. И, если быть до конца откровенной, у Онегина были причины таить на нее обиду, ведь именно она стала камнем преткновения, об которую сломалась их с Артемом дружба.

— Хорошо притворяешься, Егорова, - наконец, сказал он. Довольно сдержанно, учитывая откровенную злость на его лице.

— Притворяюсь? Если ты о том, что вы с Артемом разругались, то мне очень жаль.

— Артем? – Стас издал колючий смешок. – То есть по-твоему, наш с Артемом мордобой – самая большая проблема, которую создали твои сопли?

Влада едва не поддалась желанию заткнуть уши. Знаменитая крылатая фраза о том, что время лечит, сейчас звучала насмешкой. Вероятно, в мире существуют счастливчики, которым повезло забыть и залечить, но ее собственные раны с каждым словом Стаса кровоточили все сильнее. Так уже было однажды, и тот печальный опыт показал, что подобные нормальные проявления девичьей слабости превращают его в настоящее беспощадное чудовище.

Но не сейчас. Пусть и маленькими шажками, но эти три года она шла от него, а не стояла на месте.