Плохиш

— Потому что это – моя территория, и потому что я придурок, - продолжил он ее мысль.

Она улыбнулась, отодвинула челку с его глаз, снова и снова разглядывая шрамы на брови, как будто пыталась отыскать там какие-то пророческие знаки. Ничего пророческого – просто старая метка дурацкой аварии. Еще в ту пору, когда он думал, что отрыв от реальности – это просто сбой гормонов, а никакая не течь в «крыше».

— Потому что я выбрала тебя. И буду выбирать всегда, Онегин. Помнишь, что обещала сделать, если еще рас кажешь, что ты придурок?

И прежде, чем он успел ответить, в шутку стукнула его кулаком по груди. Он усмехнулся, взглядом бросил вызов – давай, принцесса, попробуй еще. Влада занесла руку для нового удара – и угодила в ловушку. Он просто сжал ее запястье, и резко, пока Неваляшка не одумалась, перевернул на спину, полностью подминая под себя. Есть все же какая-то адская прелесть в миссионерской позе: видеть Владу на лопатках, неспособную даже пошевелиться, но целиком готовую подчиняться.

— Стас, - она выгнулась ему навстречу, потерлась грудью о его грудь, одновременно поглаживая животом снова ставший твердым член. Хотя, какой там хрен, эрекция, кажется. И после первого раза никуда не делась. – Хочу сзади.

— Скажи это еще раз, принцесса, - потребовал он, уже воображая, как будет брать ее в этой позе.

— Поставь меня на колени, - поблескивая наполненными желанием зелеными глазами, повторила Влада. – Хочу глубоко и жестко. Хочу тебя всего.

Ох, твою же мать! Ему словно крепко зарядили в ухо – даже голова закружилась на минуту, таким мощным был прилив грязных мыслишек.

Он в одно движение перевернул ее на спину, схватил за бедра, потянул, вынуждая подняться на всю высоту колен.

— Прогни спину, принцесса. Ниже, блядь, хочу видеть твою задницу.

И, не особо осторожничая, шлепнул ее по заднице. Влада дернулась, охнула, вильнула бедрами, но охотно прогнулась ниже, вытянула руки над головой, цепляясь кулаками в простыню. Для того, что он собирается сделать, ей, конечно, понадобиться опора покрепче, но ради такого вида можно и потерпеть. Придется чертовски крепко держать ее. И какую-то чертову часть самого себя, чтобы не перешагнуть за край, и не сделать ей больно. Просто охренительно, что она непостижимым образом принимает его в себя и не жалуется.

— Мечтаю трахнуть тебя так еще с первого нашего поцелуя, там, в Нью-Йорке, - неожиданно даже для себя самого признался он. И вдруг понял, что и правда с того самого дня думал о том, что хочет владеть маленькой ванильной девчонкой всей, без остатка.

— Ну, и долго мне еще ждать? – хриплым от желания голосом, спросила она – и снова вильнула задницей.

За что получила еще один шлепок, который тут же растекся по молочно-белой коже румяным пятном.