Плохиш

Гримерша заикалась и бледнела, когда Марина Викторовна прикрикнула, что та снова купила какую-то китайскую дрянь. После пары таблеток антигистаминных отек спал и глаза из красных стали розовыми, но вместе с облегчением пришла жуткая сонливость. Влада прилегла на кушетку в комнате отдыха, укрылась подаренным пледом, обещая, что подремлет ровно тридцать минут, а в итоге проснулась от настойчивой вибрации телефона, который спрятала под подушку.

На экране был номер Стаса.

— Привет, - пытаясь смахнуть тягучие обрывки какого-то мутного сна, пробормотал Влада.

— Неваляшка, а теперь по порядку – что у тебя случилось?

Его голос не был ни ласковым, ни терпеливым. Скорее уж взвинченным и раздражительным. Оно и понятно: после того, как они чуть ли не во всех подробностях обсуслили, в какой ресторан пойдут и в каких позах после него займутся сексом, ее «Я работаю до утра» было, мягко говоря, ударом под дых.

Она бегло, не вдаваясь в подробности, рассказала и о квартире, и о том, что должна вести утренний эфир. Стас слушал молча, не перебивал.

— Ты давно приземлился? – спросила Влада, когда пауза после ее рассказа затянулась. Стас, похоже, никак не собирался комментировать услышанное.

— Только что.

Она бросила взгляд на часы: и правда, почти семь вечера.

— Извини, что так получилось.

— Я понимаю, что это твоя работа и она важна для тебя.

Прозвучало как будто искренне. Только почему тогда на душе кошки скребут?

— Когда ты освобождаешься, Неваляшка?

— Завтра, после девяти утра.

— Я заеду за тобой. Удачи, Неваляшка, и не выматывай себя.

И все.

Она тупо уставилась на телефон, снова и снова воскрешая в памяти это сухой разговор. Да, конечно, с самого начала было ясно, что Стасу очень не понравится такое изменение в планах, особенно после того, как она буквально вчера убедила его в том, что все железно и не будет никаких проволочек. Но ведь это жизнь, и в ней может случится всякое. В особенности, если ее жизнь связана с такой взрывной и непредсказуемой вещью, как телевидение. И все же... Что-то было не так. Может потому, что она с самого утра настраивала себя на какую-то другую реакцию, ждала других слов. И когда ничего этого не произошло, разница между ожиданием и реальностью изо всех сил ударила в самое больное место – в сердце.

— Ты как? – В комнату просунулась все еще перепуганная Жанна, студийная гримерша. Выглядела она так, что ей в пору самой было накладывать грим. Хотя бы изрядную порцию румян. Еще бы, ведь ей Марина Викторовна погрозила увольнением, если из-за «китайской дряни» единственная ведущая появится в эфире с таким лицом, будто ее покусали пчелы.

— Все в порядке. – Влада вязла предложенное зеркало, оценила свой внешний вид.