Плохиш

Не ботаник, не профессор из универа, с которым они могли встречаться, словно школьники, и только держаться за руки. Это – Тимур Бессонов, высшая лига. Мужик с принципами, среди которых огромными красными буквами горит главный: если я с женщиной – я трахаю только эту женщину, и устраиваю для нее фейерверки в постели и за ее пределами, превращаю ее жизнь в сказку. Это мужик, который искал ту самую, которая «сердце в клочья». И это – Неваляшка, которая запросто могла порвать не только сердце, но и душу.

«Ну что, Онегин, отпустил? Жри теперь – не обляпайся»."

"Сердце отчаянно требовало отыскать какой-то выход из идиотской ситуации, спасение из лабиринта, который он выстроил сам для себя, даже не подозревая об этом. Наверное, именно так и выглядит расплата за то, что он сделал ради нее. Для нее. Или... для себя?

— Может расскажешь? – предложил Тимур.

Стас упрямо качнул головой. Что тут рассказывать?

«Ты больше не мое все, Онегин».

Как же больно. Мир раскачивается, горит, опадает вокруг рваными тлеющими тряпками, словно идиотская декорация, за которой нет вообще ничего. Долбаная черная пустота, в которой ни вздохнуть, ни выдохнуть, будто в вакууме.

Нужно сваливать отсюда, убираться на край света. Утопиться в работе.

Для чего? Для кого? Для женщины, которая ушла, не дожидаясь, пока он ее отпустит? Для семьи, которой никогда не было и уже не будет? Для удовлетворения эго, чтобы в один прекрасный день увидеть, что стоит на вершине мира в абсолютном одиночестве?

— Просто чтобы ты знал, Бес – я уже убил за нее. И тебя убью. – Стас смерил друга тяжелым взглядом, надеясь, что его слова будут звучать именно так, как должны: без сраного подтекста, без какой-то детской угрозы. – Дай мне повод –я и тебя разорву на куски.

— С тебя станется, - без намека на испуг ответил Бес. – Только учти, Онегин, протянешь руки к моей женщине – я тоже не буду скулить.

Вот и поговорили.

И зачем только приехал?

Голова требовала убираться на другой конец карты. Или, на крайний случай, завалиться в какой-то ночной клуб и оторваться на всю катушку, найти хотя бы что-то, чтобы заполнить пустоту. Заштопать дыру в груди.

А сердце... сердце ощетинилось, показало острые окровавленные волчьи зубы.

Уходить – это, блядь, для слабаков. Для принцев, которых он ненавидел еще со сказок, и в которого чуть было не превратился.

Гори оно все пропадом. Даже если он сломает ее снова – это будет не важно, ведь и он сломается тоже. Это просто какой-то новый закон физики: бьют одного - а болит у обоих.

Образ «хорошего парня» треснул и взорвался сотней осколков. И где-то там, внутри, черти станцевали ламбаду на битом стекле.

— Бес?

— Мммм?

— Курить хочется. Есть?

Глава двадцать третья: Влада

Ну надо же, все-таки уснула.