Песнь льда и огня. Книги 1-9

Трава под ним была бурой и сухой. Дрого вскрикнул от боли, когда Дени встала на колени возле него. Дыхание застревало в горле; не узнавая, он глядел на нее.

— Коня, — выдохнул он. Дени согнала мух с его груди и раздавила одну, как сделал бы он сам. Кожа кхала обожгла ее пальцы. Кровные следовали за ними. Она услыхала крик подъехавшего Хагго. Кохолло спрыгнул с коня.

— Кровь моей крови, — сказал он, падая на колени. Двое остальных оставались на конях.

— Нет, — застонал кхал Дрого, напрягаясь в руках Дени. — Надо ехать. Ехать. Нет.

— Он упал с коня, — сказал Хагго, поглядев вниз.

Широкое лицо его было бесстрастным, но в голосе звучал свинец.

— Ты не должен говорить так, — сказала Дени. — Мы отъехали достаточно далеко. Мы остановимся здесь.

— Здесь? — Хагго огляделся. Земля вокруг казалась выгоревшей и негостеприимной. — Здесь не станешь.

— Женщина не приказывает остановиться, — сказал Квото. — Даже кхалиси не вправе этого делать.

— Мы остановимся здесь, — повторила Дени. — Хагго, скажи всем, что кхал Дрого велел остановиться. Если кто-нибудь спросит о причине, скажи, что мое время близко и я не могу продолжать путь.

Кохолло, пришли рабов, пусть они немедленно поставят шатер кхала. Квото…

— Ты не приказываешь мне, кхалиси, — проговорил Квото.

— Отыщи Мирри Маз Дуур, — сказала она. Божья жена шла среди других ягнячьих людей, в длинной колонне рабов. — Приведи ее ко мне вместе с сундучком!

Квото яростно поглядел на нее, глазами жесткими как кремень.

— Мейега. — Он плюнул. — Этого я не сделаю.

— Ты сделаешь это, — сказала Дени. — Когда Дрого очнется, он захочет узнать, почему ты не послушался меня."

"Разъяренный Квото развернул жеребца и отъехал… и Дени знала, что он вернется с Мирри Маз Дуур, нравится это ему или нет.

Рабы поставили шатер кхала Дрого у зубастого выступа черной скалы, тень которого давала некоторое облегчение от полуденного солнца. Но и несмотря на это, под песчаным шелком было жарко, когда Ирри и Дореа помогли Дени внести Дрого внутрь. Землю прикрыли толстыми коврами и по углам разбросали подушки. Ероих, застенчивая девушка, которую Дени спасла возле сырцовых стен города ягнячьих людей, разожгла жаровню. Они положили Дрого на плетеные циновки.

— Нет, — пробормотал он на общем языке.

 — Нет, нет. — И ничего больше. У него уже не осталось сил, чтобы говорить.

Дореа расцепила его пояс из медальонов, сняла жилет и штаны, а Чхику склонилась у ног кхала, расплетая шнурки сандалий.

Ирри решила оставить тент открытым, чтобы впустить ветер, но Дени запретила ей. Она не хотела, чтобы кто-нибудь увидел Дрого в лихорадочном забытьи. Когда ее кхас собрался, она поставила их снаружи на стражу.

— Никого не пускайте без моего разрешения, — приказала она Чхого. — Никого.