Песнь льда и огня. Книги 1-9

Все остальные растаяли в зелени.

Однако поглядев на противоположную сторону долины, она увидела всадников Большого Джона, появившихся между деревьями. Ряды их показались ей бесконечными, и когда они оставили лес, на короткую долю мгновения лунный свет вспыхнул на остриях их пик, словно тысяча духов спускалась вниз, окутанная серебряным пламенем.

Но Кейтилин моргнула, и они вновь превратились в людей, мчавшихся, чтобы убить или умереть."

"После она не смогла бы утверждать, что видела эту битву. Но слышно было прекрасно, а по долине ходили звуки: треск ломающихся копий, звон мечей, крики «За Ланнистеров» и «За Винтерфелл», «Талли! За Риверран и Талли».

Поняв, что смотреть здесь не на что, Кейтилин закрыла глаза и отдалась слуху. Битва окружала ее. Она слышала топот копыт, железные сапоги расплескивали мелкую воду, глухо — словно под топором дровосека — стонали дубовые щиты, сталь скрежетала о сталь, свистели стрелы, грохотали барабаны, в ужасе тысячью глоток ржали кони. Мужчины ругались и просили пощады, получали ее — или нет, — жили или умирали. Края долины странным образом играли со звуком: однажды она услыхала голос Робба столь же ясно, как если бы он стоял возле нее. Сын звал:

— Ко мне! Ко мне!

Потом закричал лютоволк, лязгнули, раздирая плоть, длинные зубы, в крике ужаса слились голоса человека и коня, или здесь не один волк? Трудно было понять.

Понемногу звуки начали стихать и удаляться. Наконец слышно стало лишь волка. Когда на востоке забрезжил кровавый рассвет, Серый Ветер снова завыл.

Робб подъехал к ней на другом коне, пегом мерине, заменившем серого жеребца, на котором сын спустился в долину. Волчья голова на его щите была изрублена, в древесине остались глубокие борозды, однако сам Робб казался целым и невредимым.

И все же, когда сын подъехал ближе, Кейтилин заметила, что его кольчужная перчатка и рукав почернели от крови.

— Ты ранен? — спросила она.

Робб поднял руку, развел и сомкнул пальцы.

— Нет, — ответил он. — Это… наверное, кровь Торрхена или… — Он качнул головой. — Не знаю. — За ним следовала толпа — грязная, помятая, но довольная. Теон и Большой Джон шли впереди, держа между собой обмякшего сира Джейме Ланнистера. Они бросили его перед конем Кейтилин.

— Цареубийца, — объявил Хал, констатируя очевидное.

Стоя на коленях, Ланнистер поднял голову и сказал:

— Леди Старк. — Кровь бежала по его щеке из глубокого разреза, бледный свет зари уже золотил его волосы. — Мне следовало бы отдать вам свой меч, но я, увы, потерял его.

— Мне не нужен ваш меч, сир, — заявила она. — Верните мне моего отца и брата Эдмара, отдайте моих дочерей, верните моего лорда-мужа.

— Боюсь, я утратил и их.

— Жаль, — прохладным голосом сказала Кейтилин.

— Убей его, Робб, — посоветовал Теон Грейджой.