10
0Клидас, передай Джону ведерко, быть может, он будет настолько добр, что поможет мне.
Горбатый брат с розовыми глазами передал Джону ведерко и заторопился вниз по лестнице.
— Бросай мясо в клетки, — велел Эйемон. — Птицы сделают все остальное.
Джон переложил ведерко в правую руку, запустив левую в окровавленное содержимое. Вороны, шумно перекрикиваясь, жались к решетке, ударяя по металлу черными как ночь крыльями и клювами. Мясо порезали на куски толщиной в палец. Наполнив кулак, он бросил красную плоть в клетки, и ссоры сделались жарче. Полетели перья, когда две крупные птицы схватились из-за куска.
— А ворон лорда Мормонта любит фрукты и зерно.
— Редкая птица, — сказал ему мейстер. — Вообще-то вороны едят зерно, но предпочитают мясо. Оно придает им силу, к тому же птицам приятен вкус крови. В этом они похожи на людей… Ты, наверное, не знаешь, что, подобно людям, вороны не похожи друг на друга…
Джону нечего было ответить. Он разбрасывал мясо, гадая, зачем его вызвали. Старик скажет все сам, когда сочтет нужным.
— Голубей и горлиц тоже можно было бы приучить носить письма, — продолжил мейстер. — Но ворон сильнее. Крупная, отважная и умная птица способна отбиться от ястребов… Но вороны черны пером и едят мертвечину, а посему некоторые люди испытывают к ним отвращение. Бейелор Благочестивый попытался заменить воронов голубями, ты слыхал об этом? — Мейстер обратил свои бельма к Джону и улыбнулся: — Ночной Дозор предпочитает воронов.
Пальцы Джона опустились в ведерко, вся ладонь до запястья была в крови.
— Дайвин утверждает, что одичалые зовут нас воронами, — сказал он неуверенным голосом.
— Ворона — бедная родственница ворона. Птицы эти — как нищие в черном, ненавистные и непонятные.
Джону самому хотелось бы понять, о чем говорит Эйемон и почему. Какое ему дело до воронов и голубей? Если старик хочет что-то сказать ему, почему нельзя это сделать просто и прямо?
— Джон, ты никогда не думал, почему братья Ночного Дозора не вправе заводить жен и детей? — спросил мейстер Эйемон.
Джон пожал плечами.
— Нет, — ответил он, разбрасывая мясо. Пальцы его левой руки стали липкими от крови, правую пронизывала пульсирующая боль от тяжести ведра.
— Это для того, чтобы они не могли любить, — ответил старик. — Потому что любовь способна погубить честь, убить чувство долга.
На взгляд Джона, в этих словах не было правды, однако он промолчал. Мейстеру перевалило за сотню лет, он — один из старших офицеров в Ночном Дозоре, и не его дело противоречить старику.
Тот как будто бы ощутил сомнения юноши.
