10
0
Русе Болтон кивнул:
— Только войди к нему в одиночку — и конец! Он продаст вас Ланнистерам, бросит в тюрьму, перережет глотку — если захочет.
— Если он хочет разговаривать с нами, пусть откроет ворота, и мы все охотно разделим с ним его мясо и мед, — объявил сир Уэндел Мандерли.
— Или же пусть выедет сюда и переговорит с Роббом, так чтобы видели и мы, и его люди, — предложил его брат, сир Уилис.
Кейтилин Старк полностью разделяла все их сомнения, но, судя по лицу сира Стеврона, ход разговора абсолютно не удовлетворял его. Еще несколько слов, и мгновение будет безвозвратно утеряно.
— Я поеду, — громко проговорила она.
— Вы, миледи? — Большой Джон нахмурил чело.
— Мать, ты уверена? — Робб явно сомневался.
— Конечно же, — непринужденно солгала Кейтилин. — Лорд Уолдер — знаменосец моего отца; я знаю его с детства. Он никогда не причинит мне вреда. — Если не увидит, что это ему выгодно, добавила она про себя. Впрочем, правду не всегда нужно произносить, а ложь нередко бывает необходимой.
— Я уверен, что мой лорд-отец будет рад беседе с леди Кейтилин, — проговорил сир Стеврон.
— Он будет нашим почетным гостем, — заверил Робб.
Сир Первин, самый младший из четверых Фреев, спешился и передал брату поводья своего коня.
— Ставлю условие, чтобы моя леди-мать возвратилась к вечеру, — продолжил Робб. — Я не намереваюсь долго задерживаться здесь.
Сир Стеврон вежливо кивнул:
— Как вам угодно, милорд.
Кейтилин, не оглядываясь, послала коня вперед и не стала прощаться.
Отец ее некогда говаривал, что во всех Семи Королевствах лишь один Уолдер Фрей способен отрядить на войну войско из своих собственных отпрысков. Лорд Переправы приветствовал Кейтилин в огромном зале Восточного замка в окружении двадцати сыновей (сир Первин был двадцать первым по счету), тридцати шести внуков, девятнадцати правнуков и несчетного количества дочерей, внучек, бастардов и прабастардов, и только тут она по-настоящему поняла слова отца.
Девяностолетний лорд Уолдер напоминал морщинистую розовую куницу с покрывшейся пятнами лысиной; подагра мешала ему стоять. Самая последняя жена его, хрупкая бледная девушка лет семнадцати, стояла возле его носилок, среди жен она была восьмой по счету.
— Весьма рада видеть вас после столь долгих лет, милорд, — проговорила Кейтилин.
Старик подозрительно прищурился.
— В самом деле? Сомневаюсь. Избавьте меня от любезностей, леди Кейтилин, я слишком стар для них.
