1
0
— Старый черный зверюга с порванным ухом, — пояснила Серсея. — Злобная тварь: однажды он оцарапал Джоффри. — Она скорчила гримасу. — Кошки нужны, чтобы ловить в замке крыс, но этот и за воронами на вышке охотится.
— Скажу крысоловам, чтобы поставили ему западню. — Никогда еще племянница не была такой кроткой. Это к лучшему, а все-таки грустно. Огонь, пылавший в ней так ярко, угас.
— Что ж ты не спрашиваешь о брате? — поинтересовался сир Киван, они ждали на сладкое пирожные с кремом, любимый десерт короля.
Серсея вскинула голову, зеленые глаза засверкали.
— Джейме? А что, есть новости?
— Никаких. Думаю, тебе следует приготовиться…
— Он жив. Я чувствую. Мы пришли в этот мир вместе, дядя, и порознь из него не уйдем. Тирион — дело иное, его уход меня бы только порадовал. О нем тоже ничего не слышно, ведь так?
— Головы карликов нам последнее время не предлагали, верно.
Она кивнула.
— Можно тебя спросить, дядя?
— Изволь.
— Разве ты не собираешься привезти свою жену ко двору?
— Нет. — Дорна чувствует себя хорошо только дома, в кругу семьи. Обожает своих детей, мечтает о внуках, молится семь раз на дню, любит рукоделие и цветы. Поселить ее в Королевской Гавани — все равно, что бросить одного из котят Томмена в змеиное гнездо. — Моя леди-жена не любительница путешествий, она предпочитает жить в Ланниспорте.
— Приятно, когда женщина разумна и знает, где ее место.
Это Кивану не слишком понравилось.
— Что ты хочешь этим сказать?
— По-моему, я выразилась достаточно ясно.
Конопатая снова подлила Серсее вина. После пирожных с кремом сир Борос сопроводил короля вместе с его котятами в опочивальню, и пришло время поговорить о суде.
— Братья Осни не станут праздно смотреть, как его приговаривают к смерти, — предупредила Серсея.
— Им и не придется. Я взял обоих под стражу.
— Как так? За что?
— За преступную связь с королевой. Ты сама призналась его святейшеству, что спала с ними, — забыла?
— Нет, — покраснела она, — не забыла. Что с ними будет дальше?
— Стена, если признают себя виновными. В противном случае ими займется сир Роберт. Некоторых людей нельзя возносить высоко.
— Я ошиблась в них, — опустила глаза Серсея.
— И далеко не только в них, мне сдается.
— Милорд, миледи, прошу прощения, — прервала его круглолицая черненькая послушница, — но великий мейстер просит лорда-регента тотчас же прибыть к нему.
«Черные крылья, черные вести, — подумал сир Киван. — Штормовой Предел пал, или Болтон извещает о чем-то?»
— Может быть, это вести о Джейме, — заметила королева.
Узнать это можно было единственным способом. Сир Киван поднялся:
— Покорно прошу меня извинить. — Преклонив колено, он поцеловал племяннице руку. Этот поцелуй может стать для нее последним, если немой гигант подведет.
