2
0— Зачем Геррис, называющий себя его другом, так жестоко над ним насмехается? Квентина и без того одолевают сомнения. — Мое большое приключение.
— Большие приключения часто приводят к смерти.
Да… В сказках спутники героя иногда погибают, но с самим героем ничего не случается.
— Немного мужества, и все будет хорошо. Хочешь, чтобы Дорн меня помнил как неудачника?
— Дорн недолго нас будет помнить.
Квентин пососал обожженную ладонь.
— Эйегона и его сестер помнят. Драконов не так просто забыть. И Дейенерис тоже запомнят.
— Если она жива.
— Она жива. — «Должна быть жива». — Я найду ее. — Да, найдет и будет вознагражден таким же взглядом, какой она дарит наемнику.
— Верхом на драконе?
— Я езжу верхом с шести лет.
— Пару раз лошади тебя скидывали.
— И я тут же снова садился в седло.
— На этот раз тебя скинут с высоты тысячи футов. Кроме того, лошади не превращают наездников в головешки.
Как будто Квентин сам не знал всего этого.
— Ну, хватит. Я тебя не держу. Найди себе корабль и отправляйся домой. — Принц задул свечку и снова лег на пропотевшие простыни. Зря он не поцеловал одну из двойняшек Дринквотер… или их обеих. И в Норвос, на родину матери, зря не съездил: пусть бы знала, что сын ее не забыл.
Дождь стучал по кирпичам на террасе.
К часу волка он уже лил вовсю: скоро улицы Миэрина станут бурными реками. Трое дорнийцев в предрассветной прохладе позавтракали хлебом, сыром и фруктами, запивая еду козьим молоком. Геррис хотел налить себе вина, но Квентин не дал.
— Не надо сейчас. Потом хоть упейся.
— Надеюсь, что оно будет, это «потом».
— Так и знал, что дождь пойдет, — проворчал здоровяк, — всю ночь кости ломило. Драконы дождя не любят, вода с огнем плохо ладят. Разведешь, бывало, жаркий костер, а тут дождь — зальет дрова, огонь и погаснет.
— Драконы не из дерева сделаны, Арч, — хмыкнул Геррис.
— Смотря какие. Старый король Эйегон строил деревянных, чтобы нас покорить, но кончилось это плохо.
Безумства Эйегона Недостойного Квентина не касались, но сомнения и дурные предчувствия продолжали мучить его, а вымученное веселье друзей их только усиливало. Им его не понять. Если они дорнийцы, то он — сам Дорн. Когда он погибнет, о нем сложат песню.
— Пора, — сказал он и встал.
Сир Арчибальд допил молоко, вытер молочные усы.
— Пойду принесу скоморошьи наряды.
В узле, который дал им при второй встрече Принц-Оборванец, лежали три лоскутных плаща с капюшонами, три дубинки, три коротких меча и три бронзовые маски: бык, лев, обезьяна.
Все, чтобы нарядиться Бронзовыми Бестиями.
«Если пароль спросят, скажите „собака“», — предупредил капитан.
«Уверен?» — спросил его Геррис.
«Головой могу поручиться».
«Не моей ли?» — спросил Квентин.
«И твоей тоже».
