3
0
— Я знаю этого человека, — эхом отозвался толстяк, когда она наливала ему вино.
— Я не знаю этого человека, но награжу его, — молвил красавец.
Косой позднее сказал то же самое о ком-то еще.
Поговорив так часа три, они все разошлись, кроме доброго человека, женщины-призрака и чумного. Мокнущие язвы усеивали его лицо, волосы выпали, кровь сочилась из носа и запеклась в уголках глаз.
— Наш брат хочет побеседовать с тобою, дитя, — сказал добрый человек. — Ты можешь сесть.
Она села на чардревный стул с черным ликом. Язвы ее не пугали: слишком долго прожила она в Черно-Белом Доме, чтобы бояться фальшивых лиц.
— Кто ты? — спросил чумной.
— Никто."
"— Неправда. Ты Арья из дома Старков, прикусывающая губу, когда она лжет.
— Я была ею раньше. Теперь уже нет.
— Зачем ты здесь, лгунья?
— Чтобы служить. Чтобы учиться. Чтобы у меня стало другое лицо.
— Сначала твое сердце должно измениться. Дар Многоликого Бога — не игрушка. Ты станешь убивать ради собственной цели, ради собственного удовольствия — разве не так?
Она прикусила губу, и он дал ей пощечину. Что ж, сама напросилась.
— Спасибо. — Так она, глядишь, и отвыкнет кусать губу. Это делает Арья, а не ночная волчица. — Нет, не стану.
— Лжешь. Я по глазам вижу. Глаза у тебя волчьи, и они жаждут крови.
«Сир Григор, — невольно подумала она. — Дансен, Рафф-Красавчик. Сир Илин, сир Меррин, королева Серсея». Если она солжет, он узнает — лучше смолчать.
— Говорят, одно время ты была кошкой. Ходила по переулкам, пропахшим рыбой, продавала моллюсков и крабов. Хорошая жизнь для мелкого человека — попроси, и вернешься к ней. Будешь возить свою тачку, выкрикивать товар — чего тебе больше? Ты слишком мягкосердечна, чтобы стать нашей сестрой.
Хочет прогнать ее.
— У меня вместо сердца дыра. Я убивала уже много раз. Могу тебя убить, если хочешь.
— Тебе это было бы сладко?
Она не знала правильного ответа.
— Быть может.
— Тогда тебе здесь не место. В этом доме смерть не бывает сладка. Мы не солдаты, не воины, не раздутые от гордости брави. Мы убиваем не по приказу лорда, не ради денег или тщеславия. Мы не вручаем свой дар, чтобы сделать себе приятное, и не выбираем, кого убить. Мы всего лишь служим Многоликому Богу.
— Валар дохаэрис. — «Все люди должны служить».
— Слова ты знаешь, но для служения слишком горда. Смирение и послушание — вот необходимые слуге качества.
— Я слушаюсь и могу быть очень смиренной.
— Сама богиня смирения, как я погляжу, — усмехнулся чумной. — Но согласна ли ты заплатить?
— А сколько это стоит?
— За это платят собой. Всем, что ты имеешь и что мечтаешь иметь. Глаза мы тебе вернули, но уши отнимем, и ты перестанешь слышать. Отнимем ноги, и ты будешь ползать. Не будешь ничьей дочерью, ничьей женой, ничьей матерью. Будешь носить ложное имя и чужое лицо.
