7
0— Я пахну тобой, — усмехнулся он, нюхая пальцы.
Дени любила его сверкающий в улыбке золотой зуб, любила волосы у него на груди, его сильные руки, его смех. Любила, когда он, овладевая ею, смотрел ей прямо в глаза и произносил ее имя.
— Какой же ты красивый, — вырвалось у нее, пока он зашнуровывал свои высокие сапоги. Иногда это делала она, но с этим, как видно, тоже покончено.
— Недостаточно красивый, чтобы выйти за меня замуж. — Даарио снял висевший на стене пояс с мечом.
— Куда ты теперь пойдешь?
— В твой город. Выпью пару кружек, завяжу драку — давно не убивал никого. Надо бы, конечно, женишка твоего отыскать…
— Оставь Гиздара в покое! — Дени запустила в него подушкой.
— Как прикажет моя королева. У тебя нынче приемный день?
— Нет. Послезавтра королем станет Гиздар, вот пусть и принимает сам своих земляков.
— Ко двору приходят не одни его земляки. Как быть с теми, кого ты освободила?
— Да ты никак упрекаешь меня!
— Ты называешь их своими детьми — им нужна мать.
— Упрекаешь…
— Так, немножко, сердце мое. Ты ведь по-прежнему будешь допускать к себе горожан?
— Когда будет заключен мир — возможно."
"— Это «когда» никогда не наступит. Возобнови приемы, прошу тебя. Мои новые бойцы, бывшие Сыны Ветра, не верят, что ты существуешь на самом деле. Они почти все выросли в Вестеросе, наслушались сказок о Таргариенах и хотят увидеть тебя своими глазами. Лягуха тебе даже подарок припас.
— Что еще за Лягуха? — хихикнула Дени.
— Один юный дорниец, оруженосец здоровенного рыцаря по кличке Зеленорыл. Я предлагал передать его подарок тебе, но он не желает.
— Ишь ты, передать. — В Даарио полетела другая подушка. — Только бы я этот подарок и видела.
— Разве я стал бы воровать у своей королевы? — Наемник огладил позолоченные усы. — Будь этот дар достоин тебя, я вручил бы его в собственные твои ручки.
— Как знак своей любви?
— Так или иначе, я пообещал мальчишке, что он сможет поднести его лично. Не хочешь же ты, чтобы Даарио Нахариса назвали лжецом?
Дени не сумела ему отказать.
— Хорошо. Приводи завтра своего лягушонка и других вестероссцев тоже. — Неплохо будет поговорить на общем языке с кем-нибудь, кроме сира Барристана.
— Слушаюсь, моя королева. — Даарио откланялся и вышел, плащ складками колыхался за его спиной.
Дени, сидя обняв колени на смятой постели, углубилась в свои думы и не слышала, как вошла Миссандея с молоком, хлебом и фигами.
— Вашему величеству нездоровится? Ваша слуга слышала ночью, как вы кричали.
Дени взяла пухлую черную фигу, еще влажную от росы. Будет ли она кричать в объятиях Гиздара?
— Это был ветер. — Спелая фига без Даарио казалась невкусной. Дени со вздохом встала, велела Ирри подать халат и вышла на террасу.
Враги окружают ее со всех сторон.
