7
0Одна из лошадей, тащивших повозку, умерла прямо в упряжи, и заменить ее было некем: оставшиеся ездовые кони везли провизию. Сир Джастин Масси приказал пустить лошадь на мясо, а повозку разломать на дрова.
— Лишнего коня для вас нет, миледи, — говорил он, снимая с Аши кандалы и растирая ей ноги, — а мой, если мы сядем на него оба, тоже недолго протянет. Идите пешком.
Лодыжка давала о себе знать на каждом шагу, но Аша утешала себя тем, что через час совсем не будет чувствовать ног. Она ошиблась: это произошло куда раньше. К вечеру она начала тосковать по своей тюрьме на колесах — оковы порядком ее ослабили. Аша так обессилела, что уснула прямо за ужином.
На двадцать шестой день похода они доели последние овощи, на тридцать второй подобрали овес до последнего зернышка. Долго ли способен человек протянуть на сырой промерзшей конине?
— Бренч клянется, что до Винтерфелла осталось не больше трех дней, — сказал королю Ричард Хорп, когда капитаны покончили со снеговым перечнем.
— При условии, что мы бросим слабых, — заметил сир Корлисс Пенни.
— Их все равно уже не спасти, — отрезал Хорп, — а тем, у кого силы еще остались, придется выбирать между Винтерфеллом и смертью.
— Владыка Света отдаст нам замок, — заявил Годри Фарринг. — Будь с нами леди Мелисандра…
После кошмарного дня, когда войско, едва одолев одну милю, потеряло четырех человек и дюжину лошадей, лорд Пезбери напустился на северян.
— Этот поход — чистое безумие. Подумать только, какие лишения мы терпим ради какой-то девчонки.
— Ради дочери Неда, — поправил его Морган Лиддль. Он был вторым из трех сыновей, и другие волки называли его Лиддлем Средним (как правило, за глаза). Это Морган чуть не убил Ашу тогда в лесу; в походе он попросил его извинить за то, что в пылу боя обзывал ее сукой — не за то, что едва не рассадил ей голову топором.
— Ради дочери Неда, — эхом откликнулся Вулл Большое Ведро. — Мы уже взяли бы замок и освободили ее, если б вы, южные неженки, не мочили свои атласные штаны из-за легкого снегопада.
— Снегопада?! — скривил свои нежные губы Пезбери. — Это ты, Вулл, посоветовал нам выступать — уж не служишь ли ты Болтону, а? Не он ли послал тебя нашептывать королю дурные советы?
— Эх ты, лорд песик, — засмеялся ему в лицо Большое Ведро. — Зарубить бы тебя за такие слова, да неохота марать добрую сталь кровью труса. — Вулл хлебнул эля и утер рот. — Да, люди мрут, и до Винтерфелла их умрет еще больше — на то и война, так оно и положено.
— И ты, Вулл, тоже согласен умереть? — недоверчиво спросил Корлисс Пенни.
— Я хочу жить вечно в стране, где лето длится тысячу лет, — осклабился клановый вождь. — Хочу замок в облаках, чтоб смотреть на землю. Хочу, чтоб мне снова стало двадцать шесть, когда я мог драться весь день и любиться всю ночь.
