7
0Они с большой радостью бросили бы в огонь и ее — некоторые, она слышала, как раз это и предлагали после битвы в лесу, но Станнис им не позволил.
Сейчас король стоял здесь и смотрел в пламя. Что он там видит — победу, поражение, лик своего голодного бога? Глаза у него ввалились, коротко подстриженная бородка лежала как тень на впалых щеках и тяжелом подбородке, но в глазах читалась яростная решимость. Этот со своего пути не свернет.
— Государь, — преклонила колено Аша. «Достаточно ли я смиренна для вас, достаточно ли побита?» — Прошу вас, раскуйте мне руки, позвольте сесть на коня. Я не стану бежать.
Станнис взглянул на нее, как на собаку, которой вздумалось потереться о его ногу.
— Ты заслужила эти оковы.
— Вы правы, но теперь я раскаиваюсь и предлагаю вам своих людей, свои корабли и свой ум.
— Корабли, которые не сгорели, и так мои, люди же… Сколько их там осталось — десяток, дюжина?
«Девять… а если считать годных для боя, и вовсе шесть».
— Торрхенов Удел держит Дагмер Щербатый, свирепый воин и преданный слуга дома Грейджоев. Я могу передать этот замок и его гарнизон в ваше распоряжение. — Это еще неизвестно, но сомнения здесь высказывать не приходится.
— Торрхенов Удел для меня — что грязь под ногами. Винтерфелл — вот что важно.
— Снимите оковы, и я помогу вашему величеству взять его. Ваш венценосный брат был знаменит тем, что превращал побежденных врагов в друзей, — сделайте меня своим человеком.
— Если уж боги не сделали тебя человеком, то смертный и подавно не сделает. — Станнис вновь устремил взгляд в огонь, а сир Джастин схватил Ашу за локоть и ввел в шатер.
— Напрасно вы это, миледи. Никогда не упоминайте при нем о Роберте.
Он прав. Ей ли не знать, как обстоит дело с младшими братьями. Теон в детстве обожал Родрика и Марона, трепетал перед ними… так, видно, из этого и не вырос. Младший брат, проживи он хоть сто лет, так и останется младшим. Пробраться бы к Станнису за спину да удушить его цепью от кандалов.
Для короля и его капитанов приготовили жаркое из тощего оленя, добытого следопытом Бенжикотом Бренчем; все прочие в лагере получили горбушку хлеба, кусок черной колбасы длиной в палец и запили это остатками галбартовского эля.
От Темнолесья до Винтерфелла сто лиг лесом и триста миль, как ворон летит.
— Жаль, что мы не вороны, — сказал Джастин Масси на четвертый день, когда пошел снег.
С каждым днем снегопад усиливался. Бороды северян обледенели, южане для тепла перестали бриться. Снег, заметая камни, корни и рытвины, каждый шаг превращал в приключение. Потом началась настоящая вьюга, и королевское войско, бредущее по колено в сугробах, распалось."
"Мохнатым лошадкам горцев корма требовалось куда меньше, чем рослым коням, а снег северянам был не в диковинку.
