7
0— Привези сюда леди Лемору, сира Ройли и сундуки Иллирио с доспехами и монетой. Поблагодари Изиллу и Яндри: они свое дело сделали, и принц не забудет их, когда взойдет на престол.
— Слушаюсь, милорд. — Хелдон зашагал к воротам, а Грифф ушел в палатку, которую выделил ему Гарри.
Он знал, что впереди их ждет много опасностей, но что из того? Все люди смертны. Время, больше он ничего не просит. Он так долго ждал — уж верно, боги дадут ему еще пару лет, чтобы увидеть на троне мальчика, которого он звал сыном. Чтобы вернуть себе земли, родовое имя и честь. Может быть, тогда колокола, трезвонящие в его голове по ночам, наконец-то уймутся.
Сквозь открытый вход падали красные и золотые лучи. Грифф скинул с себя волчий плащ, стянул кольчужную рубаху, снял перчатку с правой руки. Ноготь на среднем пальце совсем почернел, плоть до первого сустава сделалась серой. Кончик безымянного тоже понемногу темнел — Грифф, кольнув его кинжалом, ничего не почувствовал.
Смерть верная, но не так чтобы скорая. Еще год… еще два… еще пять. Каменные люди, бывает, и по десять живут. Хватит, чтобы переплыть море и увидеть еще раз Гриффин-Руст. Чтобы пресечь в корне род узурпатора и возвести сына Рейегара на трон.
После этого лорд Джон Коннингтон умрет со спокойной совестью.
Сыны Ветра
Слух пронесся по лагерю словно горячий ветер. «Она идет! Ее войско уже выступило в Юнкай, чтобы предать город огню, а людей мечу, а мы идем на север, наперерез ей».
Лягуха узнал это от Дика-Соломинки, тот от старого Костяного Билла, а тот от пентошийца Мирио Миракеса, чей двоюродный брат прислуживал Принцу-Оборванцу.
— Чашник слышал это в командном шатре из уст самого Кагго, — уверял Дик. — Мы выступим еще до конца дня, вот посмотришь.
Так оно и вышло. Принц-Оборванец через капитанов и сержантов дал приказ снимать палатки, грузить мулов, седлать коней и отправляться в поход.
— В город нас юнкайские ублюдки не пустят — больно им надо, чтоб мы ихних дочек щупали, — предсказывал Бакк, косоглазый мирийский арбалетчик, чье имя значило «боб». — Там нас снабдят провизией, может, и лошадей поменяют, и двинем мы в Миэрин плясать с королевой-драконихой. Шевелись, Лягуха, и наточи хорошенько хозяйский меч — он ему скоро понадобится.
В Дорне Квентин Мартелл был принцем, в Волантисе купецким приказчиком — на берегах залива Работорговцев он стал Лягухой, оруженосцем лысого дорнийского рыцаря по прозвищу Зеленорыл. Собственную кличку Квентин получил за резвость, с которой выполнял приказы своего рыцаря, — так, мол, и скачет."
"Даже командир их отряда пользовался прозвищем вместо имени. Некоторые из Вольных Отрядов родились в век крови и хаоса, последовавший за Роковым Днем, другие появились вчера, и никто не знал, доживут ли они до завтра.
