10
0К нему давно уж никто не ходил — мало ли других узников в подземелье. Иногда он слышал их крики даже сквозь толстые стены. Женщины кричат громче всех. Косточка от ноги, которую он выплюнул, застряла у него в бороде. «Уходите, пожалуйста. Идите себе мимо, не троньте меня».
Но сапоги топали, и ключи гремели прямо за его дверью. Он выронил крысу, вытер руки о штаны.
— Нет, нет, неееееет! — Скребя каблуками по соломе, он вжался еще дальше в угол, в сырые стены.
Нет страшней звука, когда ключ поворачивается в замке. Узник закричал, когда свет ударил ему в лицо, и зажал руками глаза. Какая боль! Он выцарапал бы их, да смелости не хватает.
— Уберите свет! Сделайте все в темноте! Прошу вас!
— Не он это, — сказал мальчишеский голос. — Посмотри на него. Мы зашли не в ту камеру.
— Как же не в ту, — ответил ему другой мальчик. — Последняя слева, она и есть.
— Правда твоя. Чего он там орет-то?
— Похоже, ему свет досаждает.
— Еще бы. — Мальчишка сплюнул. — А уж воняет от него, задохнуться впору.
— Он крыс жрет, смотри.
— Ага, — засмеялся другой. — Смехота.
А что прикажете с ними делать? Они бегают по нему, грызут пальцы на руках и ногах, порой и в лицо кусают.
— Ну да, ем, — забормотал узник, — так ведь они меня тоже едят. Не троньте!
Мальчишки подошли ближе, хрустя соломой.
— Скажи что-нибудь, — попросил тот, что поменьше. Худенький, но умный, сразу видать. — Как звать тебя, помнишь?
Узник застонал, снедаемый страхом.
— Ну? Назови свое имя.
Имя… Ему говорили, только давно — он забыл. Скажешь неверно, снова пальца лишишься или хуже того… Нет, нет, не надо об этом думать. Глаза и рот кололо, как иглами.
— Прошу вас, — прошамкал он, будто столетний старец. Может, ему и впрямь сто лет. Сколько он уже здесь сидит? — Уйдите, — бормотал он сквозь выбитые зубы и недостающие пальцы. — Заберите крысу, только меня не трогайте.
— Тебя Вонючкой звать — вспомнил теперь? — сказал большой мальчик. Он держал факел, а другой — связку ключей.
Из глаз узника хлынули слезы.
— Да. Вспомнил. Вонючка. Рифма — трясучка. — В темноте имя тебе ни к чему, и забыть его очень просто. В настоящей жизни его звали как-то иначе, но здесь и сейчас он Вонючка. Точно.
Он и мальчишек вспомнил. На них одинаковые дублеты из шерсти ягненка, серебристо-серые с синей оторочкой. Оба они оруженосцы, обоим по восемь лет, даже имена у них одинаковые: Уолдер Фрей. Уолдер Большой и Уолдер Малый. Который здоровый — Малый, который поменьше — Большой. Все путают, а им смех.
— Я вас знаю, — прошептал узник потрескавшимися губами. — Знаю, как вас зовут.
— Ты пойдешь с нами, — сказал Уолдер Малый.
— Его милость тебя требует, — сказал Уолдер Большой."
"Страх пронзил узника, как ножом.
