10
0
Станнис, недоверчиво глядя на Джона, рассмеялся, будто залаял.
— В смелости тебе не откажешь, Сноу, но ты безумен, если думаешь, что мои люди наденут черное.
— Пусть себе носят любые цвета, но моих офицеров они должны слушаться, как своих.
— У меня на службе состоят лорды и рыцари, отпрыски древних благородных домов. Не станут они подчиняться крестьянам, убийцам, браконьерам…
«И бастардам, ваше величество?»
— У вас самого десница контрабандист.
— Был контрабандистом. Я ему за это пальцы урезал. Ты, я слышал, стал девятьсот девяносто восьмым по счету командующим — что, по-твоему, скажет насчет этих замков девятьсот девяносто девятый? Думаю, твоя голова на пике поможет ему стать сговорчивым.
— Я стал им, потому что меня выбрали мои братья. — Порой, просыпаясь утром, Джон сам в это не верил и думал, что ему привиделся горячечный сон. «Это как новая одежда, — сказал ему Сэм. — Поначалу и жмет и тянет, а поносишь немного — глядишь, и привык».
— Аллисер Торне говорит, что выборы были неправильные, и я склонен в это поверить. — Карта, озаренная светящимся мечом, лежала между ними, как поле битвы. — Счет вел слепой старец, которому помогал твой жирный дружок. А Слинт именует тебя перевертышем.
«Кому и знать, как не Слинту», — подумал Сноу.
— Будь я перевертышем, то всячески угождал бы вам, а после бы предал. Вашему величеству известно, что выборы были честные. Мой отец всегда говорил, что вы человек справедливый. — «Суровый, но справедливый», — так на самом деле говорил Эддард Старк.
— Лорд Эддард не был мне другом, но голова у него работала. Он бы отдал мне эти замки.
«Ага. Так бы и отдал».
— Стоит ли говорить о том, как поступил бы мой отец, ваше величество? Я принес присягу — Стена моя.
— Посмотрим, надолго ли. Оставь себе свои развалины, коли они тебе так дороги, но если хоть один замок останется незаселенным до конца года, я заберу его, с твоего соизволения или без. А если хоть один перейдет к врагу, головы тебе не сносить. Ступай вон.
— С позволения вашего величества, я провожу лорда Сноу, — сказала Мелисандра, поднявшись.
— К чему это? Он знает дорогу. А впрочем, как хочешь, — махнул рукой Станнис. — Деван, принеси мне поесть. Вареные яйца и лимонную воду.
На винтовой лестнице после теплой горницы пробирал холод.
— Ветер поднимается, миледи, — сказал сержант Мелисандре, возвращая Джону его оружие. — Вы бы надели плащ потеплее.
— Меня греет вера. — Они начали спускаться, и Мелисандра сказала: — Я вижу, его величество полюбил вас.
— Да уж.
