10
0— Джон повернулся к ним спиной и зашагал дальше.
Черный Замок в бледном утреннем свете являл собой унылое зрелище. «Я командую не столько крепостью, сколько руинами», — с горечью сказал себе Джон. Башня командующего вся выгорела, от трапезной осталась куча обугленных бревен, башня Хардина выглядит так, точно рухнет при первом порыве ветра… хотя она уже много лет так выглядит. Над всем этим стоит Стена, грозная и неприступная. На ней кишат строители, приделывающие новую лестницу к остаткам старой, — они трудятся от зари до зари. Без лестницы на Стену можно подняться только в клети с помощью ворота — а ну как одичалые вздумают напасть снова?
На Королевской башне реял, хлопая на ветру, золотой боевой штандарт дома Баратеонов.
— Тряпичные рукавицы никуда не годятся, — сказал им Джон. — Скажите Боуэну Муршу, чтобы выдал вам по паре кожаных на меху.
— Так и сделаем, — сказал тот, что постарше. — Спасибо, милорд.
— Если руки до тех пор не отвалятся, — добавил молодой. — Раньше я думал, что нет холоднее места, чем Дорнийские Марки, — много я знал!
«Ничего ты не знал, — подумал Джон. — Как и я».
На середине лестницы ему встретился идущий вниз Сэмвел Тарли.
— Ты от короля?
— Да. Мейстер Эйемон передал ему письмо.
— Ясно. — Некоторые лорды доверяют мейстерам читать свои письма, но Станнис вскрывает печати сам. — Хорошие новости?
— Не очень, судя по его виду, — понизил голос Сэм. — Хотя говорить об этом не полагалось бы.
— Ладно, не говори. — Хотел бы Джон знать, кто из отцовских знаменосцев отказал Станнису на сей раз.
— Я нашел хорошее пособие по стрельбе, но делать куда трудней, чем читать. Все руки в мозолях.
— Ничего, держись. Ты нам понадобишься, если Иные нагрянут ночью.
— Очень надеюсь, что этого не случится.
У королевской горницы тоже стояли часовые.
— К его величеству, милорд, нельзя входить при оружии, — сказал старший. — Прошу отдать нам меч и ножи.
Зная, что спорить бесполезно, Джон подчинился.
В горнице было тепло. На белой шее сидящей у огня леди Мелисандры мерцал рубин. Игритт огонь только поцеловал, а жрица — сама огонь, и волосы у нее цвета крови и пламени. Станнис стоял у грубо вытесанного стола, за которым когда-то ел Старый Медведь. Весь стол занимал кусок кожи с большой картой Севера: один край прижимала сальная свечка, другой — стальная перчатка.
В шерстяных бриджах и стеганом дублете король, видимо, чувствовал себя столь же неловко, как в кольчуге и латах.
