Песнь льда и огня. Книги 1-9

Сир Харис — заложник, не слишком пригодный даже для такой роли.

— Пора снабдить Томмена более сильной десницей.

Лорд Ортон поднял глаза от кубка.

— Более сильная — это хорошо. Но кто же?

— Вы, милорд. У вас это в крови. Ваш дед стал преемником моего отца как десница короля Эйериса. — Менять Тайвина Ланнистера на Оуэна Мерривезера было все равно что менять боевого скакуна на осла — правда, Оуэн тогда был уже старым, конченым человеком. Пользы трону он не принес, но и вреда никому не делал. Ортон моложе и, кроме того, женат на выдающейся женщине. Жаль, что нельзя сделать десницей Таэну.

Она стоит трех таких, как ее муж, и с ней куда веселее. Но она женщина и притом мирийка, так что придется довольствоваться Ортоном. — Я не сомневаюсь, что вы окажетесь способнее сира Хариса. — Содержимое моего ночного горшка и то способнее сира Хариса, добавила про себя Серсея. — Согласны ли вы послужить престолу?

— Да… да, разумеется. Ваше величество оказывает мне великую честь.

Честь не по твоим заслугам.

— Вы хорошо послужили мне как судья, милорд, — и еще послужите, ведь впереди нас ждут нелегкие времена. — Убедившись, что Мерривезер понял смысл ее слов, королева улыбнулась певцу.

 — Ты тоже заслуживаешь награды за те прелестные песни, которые пел нам весь вечер. Боги щедро одарили тебя.

— Ваше величество очень добры, — поклонился певец.

— Нет, я всего лишь говорю правду. Леди Таэна сказала мне, что тебя называют Лазурным Бардом.

— Это так, ваше величество. — На певце были голубые сафьяновые сапоги, голубые бриджи из тонкой шерсти, голубая шелковая рубашка с белыми атласными прорезями. Он даже волосы выкрасил в голубой цвет на тирошийский манер. Они локонами падали ему на плечи, и пахло от них душистой водой, сделанной, без сомнения, из голубых роз.

Только зубы, очень ровные и красивые, оставались белыми среди этой лазури.

— А другого имени у тебя разве нет?

— В детстве меня звали Уотом. — Щеки барда слегка порозовели. — Хорошее имя для пахаря, но для певца не слишком подходит.

Серсея возненавидела его за один только цвет глаз, точно такой же, как у Роберта.

— Понятно, отчего леди Маргери так к тебе расположена.

— Ее величество по доброте своей говорит, что я доставляю ей удовольствие.

— В этом у меня нет сомнений.

Могу я посмотреть твою лютню?

— Как вашему величеству будет угодно. — В голосе певца слышалось легкое беспокойство, однако лютню он ей подал незамедлительно. На просьбу королевы отказом не отвечают.

Серсея, дернув одну из струн, улыбнулась.

— Сладко и грустно, как сама любовь. Скажи мне, Уот, когда ты впервые переспал с Маргери — до того, как она вышла за моего сына, или после?

До певца это не сразу дошло, а когда дошло, глаза у него стали круглыми.

— Ваше величество ввели в заблуждение.