Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Сможет он в случае чего победить Бороса Блаунта?

— Бороса-пузана? — хмыкнул Осмунд. — Сколько там ему — сорок или все пятьдесят? К тому же этот толстяк почти всегда под хмельком. Если он и любил когда-то подраться, то давно потерял к этому вкус. С Боросом, если таково желание вашего величества, Осни справится без особого труда. Только зачем? Разве Борос повинен в измене?

— Нет. — Зато Осни повинен, добавила она про себя.

Бриенна

В миле от перекрестка дорог они увидели первый труп.

Мертвец висел на черном, опаленном молнией дереве. Вороны исклевали его лицо, волки объели ноги ниже колен — теперь там болтались лишь кости, лохмотья да один недожеванный, заплесневелый башмак.

— Что это у него во рту? — спросил Подрик.

Бриенна заставила себя посмотреть на серое с прозеленью лицо повешенного. Кто-то засунул ему в рот белый камень или…

— Соль, — сказал септон Мерибальд."

"Второй мертвец отыскался в пятидесяти ярдах от первого. Этого пожиратели падали стащили с дерева. Бриенна даже не заметила бы оставшейся на вязе веревки, но Собака учуял что-то и нырнул в густую траву.

— Что там такое, Собака? — Сир Хиль спешился, пошел следом и принес полушлем, в котором застрял череп, кишащий червями.

 — Хорошая сталь и даже не слишком помялась, хотя лев головы не сносил. Хочешь тебе отдам, Под?

— Не хочу. В нем черви.

— Червей можно вытряхнуть. Что ты как девчонка.

— Шлем ему велик, — сердито вмешалась Бриенна.

— Ничего, дорастет скоро.

— Я не хочу, — упорствовал Подрик. Сир Хиль пожал плечами и зашвырнул шлем с львиным гребнем обратно в траву. Собака гавкнул и задрал лапу у вяза.

После этого мертвецы стали попадаться через каждые сто ярдов.

Они висели на ясенях и ольхах, березах и буках, старых ивах и стройных каштанах, и каждый держал во рту комок соли. Дожди и солнце так потрудились над их плащами, что трудно было понять, какого цвета те были прежде — красные, серые или синие. Кое у кого на груди сохранились эмблемы. Бриенна различала топоры, стрелы, лосося, сосну, дубовый лист, жуков, петуха, голову вепря, с полдюжины трезубцев. Недобитки, подонки различных войск, маленькие люди великих лордов.

При жизни они были лысыми и бородатыми, молодыми и старыми, высокими и низенькими, толстыми и тощими.

Теперь они, раздувшиеся, с оплывшими лицами, ничем не отличались один от другого. Виселица всех делает братьями. Бриенна прочла это в книге — она уже забыла, в какой.

Хиль Хант наконец высказал вслух то, что все они давно уже поняли:

— Это те самые, что напали на Солеварни.

— Да рассудит их Отец по всей строгости, — откликнулся Мерибальд — он дружил с пожилым септоном из Солеварен.

Бриенну не слишком занимало, кто такие эти повешенные, — гораздо важнее было, кто их повесил.