19
0Солеварни посетил зверь, выходец из ада, принявший человеческий облик.
Звери теперь в силе — пришел их час, думал Джейме. Час волков, львов, злобных псов и ворон-стервятников.
— Да, злое дело, — молвил Вепрь, подливая себе вина. — Леди Марийя, леди Амарея, меня тронуло ваше горе. Даю вам слово: как только падет Риверран, я вернусь сюда, выслежу Пса и убью его. Собаки меня не страшат.
Этого ты устрашишься, подумал Джейме. Оба они могучи, но Сандор Клиган намного проворнее и дерется с яростью, которая Лайлу Кракехоллу даже не снилась.
Леди Амарея, однако, пришла в восхищение.
— Вы истинный рыцарь, сир Лайл, и не способны покинуть даму в беде.
Спасибо, что хоть девицей не называет себя. Джейме потянулся к своему кубку и опрокинул его. По льняной скатерти расплылось красное пятно. Все сделали вид, будто ничего не заметили. Приняв эту простую учтивость за жалость к калеке, Джейме встал.
— Прошу меня извинить, миледи.
— Вы хотите оставить нас? — ахнула леди Амарея. — Будет еще оленина и каплуны, начиненные грибами и луком.
— Не сомневаюсь, что это отменно вкусно, но я не в силах больше проглотить ни куска. Мне нужно повидаться с кузеном.
Во дворе тоже ужинали. Воробьи грели руки у костров и поджаривали на огне колбасы. Их было около сотни — лишние рты. Сколько колбас уже скормил им кузен и как он намерен кормить их далее? К зиме, если урожай не поспеет, им придется есть крыс — а в такую позднюю осень на урожай надежда плохая."
"Септу Джейме нашел во внутреннем дворе замка — семистенное, наполовину бревенчатое строение без окон, с резной дверью и черепичной крышей. Трое воробьев, сидевших на крыльце, встали, когда он подошел.
— Вы куда, милорд? — спросил один, самый маленький, но с самой большой бородой.
— В септу.
— Там молится его милость.
— Его милость — мой кузен.
— Тем более, милорд, — сказал другой, огромный и лысый, с нарисованной над глазом семиконечной звездой. — Ведь вы же не хотите потревожить своего кузена во время молитвы.
— Лорд Лансель просит Отца Всевышнего указать ему путь, — добавил третий, безбородый. Джейме принял его за мальчика, но по голосу понял, что это женщина, одетая в бесформенные лохмотья и заржавленную кольчугу. — Он молится о душе верховного септона и о душах других усопших.
— До завтра усопшие не восстанут, — сказал Джейме, — а времени у Отца Всевышнего больше, чем у меня. Известно вам, кто я?
— Лорд, — ответил верзила со звездой.
— Калека, — сказал маленький бородач.
— Цареубийца, — сказала женщина, — но мы тут не короли, а Честные Бедняки, и без позволения его милости вы не войдете. — Она подняла дубинку с шипами, а маленький занес топор.
Тут дверь позади них отворилась, и Лансель промолвил:
— Пусть мой кузен войдет с миром, друзья.
