Возвращаясь от своей женушки, мальчуган каждый раз рассказывал что-нибудь новенькое про сира Лораса.
Маргери поравнялась с носилками королевы-матери. Щеки у нее горели, каштановые локоны ниспадали на плечи, и ветер играл ими.
— Мы собирали осенние цветы в Королевском лесу, — прощебетала она.
А то я не знаю, где ты была. Осведомители исправно докладывали Серсее о каждом движении Маргери. Нашей маленькой королеве не сидится на месте. Трех дней не проходит, чтобы она не отправилась на прогулку. То по дороге на Росби, полакомиться моллюсками прямо на берегу, то за реку, поохотиться с соколами.
Будь ее воля, Томмен проделывал бы то же самое.
Но король благодаря влиянию своей маленькой королевы оставался глух к доводам разума.
«Если мы будем появляться среди народа, нас будут больше любить».
«Толстого верховного септона они полюбили так нежно, что на кусочки его разорвали, — это святого-то человека!» Томмен надулся, когда она это сказала, — того Маргери, об заклад можно биться, и добивалась. Каждый день она всевозможными способами старается вбить клин между сыном и матерью. Джоффри быстро раскусил бы ее уловки и поставил жену на место, но Томмен гораздо податливей. Она понимала, что с Джоффом ей нелегко будет справиться, думала Серсея, вспоминая найденную Квиберном золотую монету. Чтобы дом Тиреллов мог править в свое удовольствие, Джоффри следовало убрать.









