Песнь льда и огня. Книги 1-9

Проселки, которыми пользуется бедный народ, на пергаменте не рисуют, но я их все исходил раз по десять.

Проселками и разбойники охотно пользуются, а пещеры могут служить им укрытием. Бриенну кольнуло подозрение, и она спросила себя, хорошо ли сир Хиль знает этого человека.

— Одиноко вам, должно быть, живется, септон.

— Со мной всегда Семеро, и мой верный слуга, и Собака.

— А имени у вашего пса разве нет? — спросил Подрик.

— Есть, должно быть, да только я не знаю его.

— Как же так? Он ваш, а вы не знаете, как его звать?

— С чего ты взял, что он мой?

Пес сказал свое слово, гавкнув и завиляв хвостом.

Он был громадный, не меньше десяти стоунов, косматый, но добродушный.

— Чей же тогда? — настаивал Подрик.

— Свой и божий. Своего имени он мне не назвал, вот я и кличу его Собакой.

В уме Подрика явно не умещалась мысль, что собаку можно звать просто Собакой. Помолчав немного, он сообщил:

— У меня тоже был пес, давно, в детстве. Я его звал Героем.

— А он им был?

— Кем был?

— Героем.

— Н-нет. Но все равно хорошая была псина. Он умер."

"— Собака охраняет меня в дороге. Ни волк, ни разбойник не смеет тронуть меня, когда он рядом, даже в эти опасные времена.

Хотя с волками теперь просто сладу не стало, — помрачнел септон. — Одинокому путнику разумнее всего спать на дереве. За всю свою жизнь я не видел больше дюжины волков разом, а сейчас по Трезубцу рыщет стая, где зверей несколько сотен.

— Вы сами-то с ними встречались? — спросил сир Хиль.

— Семеро уберегли меня от такой напасти, но я не раз слышал их по ночам. Кровь в жилах стынет от такого хора. Даже Собаку в дрожь бросает, а он немало волков убил на своем веку. — Септон потрепал Собаку по голове.

 — Люди вам скажут, что это демоны, а водит их будто бы волчица, исчадие ада, огромная и безмолвная, словно тень. Говорят, что она зубра может повалить в одиночку. Ни силки, ни капканы ее не берут, сталь и огонь не пугают. Она убивает всех волков, которые тщатся ее покрыть, а питается одной только человечиной.

— Добились вы таки своего, септон, — засмеялся сир Хиль. — У бедняги Подрика глаза вот-вот из орбит выскочат.

— А вот и нет, — возмутился Подрик. Собака поддержал его лаем.

Ночлег они устроили в дюнах. Бриенна отправила Подрика на берег собрать плавник, но он вернулся с грязными коленками и пустыми руками.

— Теперь отлив, миледи. Вода отошла, там только мокрый песок и лужи.

— Не заходи на отмель, дитя, — предупредил его септон. — Морской песок не любит чужих и может тебя проглотить.

— Ну уж. Обыкновенная грязь.

— Да, пока она не набьется тебе в нос и в рот — тогда эта грязь убивает. — Мерибальд смягчил угрозу улыбкой. — Отряхни коленки, и вот тебе долька от апельсина.

Следующий день мало чем отличался от предыдущего.