Песнь льда и огня. Книги 1-9

 — Спрашиваю еще раз: кто будет у нас королем?

— Я, — послышалось вдруг снизу, и нестройные голоса поддержали: — Гилберт! Гилберт король! — Капитаны расступились, и претендент со своими сторонниками занял место рядом с Эйероном под ребрами Нагги.

Это был высокий, худощавый лорд с меланхолическим бритым лицом и выступающей челюстью. Трое заступников, ставших на две ступени ниже, держали его меч, щит и знамя. Они так походили на лорда, что Эйерон принял их за его сыновей. Один развернул знамя, показав всем черную ладью на диске заходящего солнца.

— Я Гилберт Фарвинд, лорд Одинокого Света, — объявил высокий собранию.

Эйерон знал кое-кого из Фарвиндов. Эти странные люди владели западной оконечностью Большого Вика и мелкими островками, расположенными еще дальше к западу. Островки эти так малы, что каждый может прокормить лишь одну семью. Одинокий Свет — самый дальний из них. Плыть до него восемь дней по бескрайнему морю, мимо лежбищ тюленей и морских львов. Тамошние Фарвинды еще чудней всей прочей своей родни. Говорят, будто они оборотни, способные превращаться в морских львов, моржей и даже в пятнистых китов, волков моря.

Лорд Гилберт тем временем стал рассказывать о чудесной земле на том берегу Закатного моря, где нет зимы и смерть не имеет власти.

— Сделайте меня своим королем, и я поведу вас туда, — восклицал он. — Мы построим десять тысяч кораблей, как когда-то Нимерия, и поплывем в страну, что лежит далеко на западе. Там каждый муж будет королем и каждая жена королевой.

Его глаза меняли цвет, словно море, делаясь то серыми, то голубыми. Глаза безумца, умалишенного. Эта его страна — хитрые силки Штормового Бога, поставленные, чтобы погубить Железных Людей.

Люди Фарвинда предложили вечу дары — тюленьи шкуры, моржовые бивни, браслеты из китовой кости, оправленные в бронзу рога. Капитаны и короли отвернулись, предоставляя все это простому люду. Когда глупец завершил свою речь и заступники стали выкрикивать его имя, клич подхватили одни только Фарвинды, да и то не все. Вскоре крики «Гилберт король» затихли. В небе снова послышался голос чайки. Птица села на ребро Нагги, а лорд Одинокого Света, несолоно хлебавши, пошел вниз с холма.

— Спрашиваю еще раз, — снова вышел вперед Эйерон, — кто будет у нас королем?

— Я, — прогремел чей-то бас, и толпа опять расступилась."

"Этого, восседающего на резном стуле, втащили на холм его внуки. Развалину двадцати стоунов весом и девяноста лет от роду окутывал плащ из шкуры белого медведя. Его собственные волосы не уступали белизной медвежьему меху, белая борода, неотличимая от плаща, укрывала старца до самых бедер. Внуки, при всей своей недюжинной силе, едва справлялись со своей ношей.