Песнь льда и огня. Книги 1-9

А новый десница — сир Харис Свифт.

Круглый, лысый, подобострастный, с потешным белым пушком там, где полагается быть подбородку. На желтом дублете лазурными бусинами вышит петух, герб его дома, мантия голубого бархата украшена сотней золотых рук. Он в восторге от своего назначения, не понимая по недостатку ума, что он, в сущности, заложник, а не десница. Дочь его замужем за сиром Киваном, а дядя обожает свою супругу, хотя грудь у нее плоская, ноги цыплячьи, а подбородок отсутствует, как и у батюшки. Пока сир Харис в руках у Серсеи, Киван Ланнистер крепко подумает, прежде чем ей перечить.

— Будем ли мы иметь честь видеть среди нас короля? — спросил Ортон Мерривезер.

— Мой сын играет со своей маленькой королевой. Пока что все его королевские деяния состоят в прикладывании большой печати к пергаментам. Он слишком юн, чтобы ведать государственными делами.

— А наш доблестный лорд-командующий?

— Он у своего оружейника, который хочет снабдить его новой рукой. Я знаю, как неприятно всем смотреть на его увечье. Притом здесь ему, полагаю, было бы не менее скучно, чем Томмену.

— Да, ваше величество. — Ортон Мерривезер некрасив — нос у него большой и бугристый, ярко-рыжие волосы вечно взлохмачены, — но ведет себя с отменной учтивостью. — Дорнийское красное, борское золотое и сладкая хайгарденская наливка."

"— Пожалуй, борское. Дорнийские вина вызывают оскомину, как и сами дорнийцы. — Мерривезер тут же наполнил ее чашу. — С них, думаю, и начнем.

У великого мейстера все еще дрожали губы, но он пересилил себя.

— Как вам будет угодно. Принц Доран взял своих непокорных побочных племянниц под стражу, но в Солнечном Копье все еще неспокойно. Принц пишет, что не может обеспечить спокойствия, пока не добьется обещанного нами правосудия.

— Само собой разумеется. — Что за надоедливое создание этот принц. — Ему пришлось долго ждать, но теперь ожидание подходит к концу. Я посылаю к нему Бейлона Сванна с головой Григора Клигана. — У сира Бейлона будет и другое задание, но об этом она умолчит.

— О-о. — Сир Харис поворошил свою нелепую бороденку. — Так он умер, сир Григор?

— Видимо, да, милорд, — ввернул Аурин Уотерс. — Я слышал, что отделение головы от туловища бывает смертельно.

Серсея наградила его улыбкой: она любила меткое словцо, если оно метило не в нее.

— Сир Григор умер от ран, согласно предсказанию великого мейстера.

Пицель с громким «гм-м» покосился на Квиберна.

— Копье было отравлено. Ни один человек на свете не сумел бы его спасти.

— Да, вы так и сказали в самом начале, я помню.