Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Она тоже смелая, — не уступал Сэм, хотя и он, по правде сказать, никогда не видел ее в таком жалком состоянии. Она старалась прятать лицо и не выходила на свет, но он замечал, что глаза у нее всегда красные, а щеки мокры от слез. На его вопросы, что с ней, она только трясла головой, предоставляя ему самому догадываться. — Просто ее море пугает. До Стены она только и знала, что Замок Крастера да лес вокруг. Вряд ли ей доводилось отлучаться хотя бы на пол-лиги от места, где она родилась. Реки и ручьи ей знакомы, но озер она не видела никогда, о море и говорить нечего… вот она и боится.

— Мы и землю-то ни разу не теряли из виду.

— Это у нас еще впереди, — невесело произнес Сэм.

— Ну, уж Смертоносный соленой водицы не должен бояться.

— Я и не боюсь, — солгал Сэм, — но Лилли… Ты вот спел бы ей колыбельную, ребенок, глядишь, и уснул бы.

— Пусть сперва вставит затычку ему в зад, — скривился Дареон. — Сил моих нет это нюхать.

Назавтра небо еще больше нахмурилось, и пошел дождь.

— Пойдемте вниз, там хотя бы сухо, — предложил Сэм Эйемону, но старый мейстер ответил с улыбкой:

— Мне нравится, когда дождь мочит лицо, Сэм.

Это как слезы. Побудем еще немного, прошу тебя. Я так давно не плакал и забыл, как это бывает.

Если уж дряхлый мейстер не пожелал уходить с палубы, Сэму поневоле пришлось остаться. Он битый час проторчал рядом со старцем, завернувшись в свой плащ, и промок до костей. Эйемон же, казалось, не замечал ничего. Сэм, кое-как заслоняя его от ветра, ждал, что старик вот-вот попросится вниз, но тот не просился.

— Давайте все-таки спустимся, — не выдержал Сэм, когда на востоке зарокотал гром. Эйемон не ответил, и Сэм понял, что старик просто-напросто спит.

 — Мейстер, — он осторожно потряс его за плечо, — проснитесь.

Белые слепые глаза открылись.

— Эг? — Дождь струился у него по щекам. — Знаешь, Эг, мне приснилось, что я состарился.

Сэм, не зная, как быть, подхватил мейстера на руки и понес вниз. Силой он никогда не мог похвалиться, а промокшая одежда делала мейстера вдвое тяжелее, однако тот и теперь весил не больше маленького ребенка.

Когда Сэм с мейстером на руках втиснулся в каюту, оказалось, что все свечи там догорели. Лилли и не думала их зажигать.

Малыш спал, а она, свернувшись в углу, тихо плакала под большим черным плащом, который ей дал Сэм.

— Ну-ка помоги мне, — обратился он к ней. — Надо растереть его и согреть.

Она поднялась сразу, не заставляя себя просить. Вдвоем они раздели мейстера и укрыли его грудой мехов. Он был весь холодный и липкий на ощупь.

— Ляг рядом и обними его, — сказал Сэм. — Согрей его своим телом. — Она и этому подчинилась, шмыгая носом, но не промолвив ни слова. — А Дареон где? Вместе нам будет теплей.