Дик-Пройдоха теперь ваш с потрохами. Встретимся у восточных ворот, как светать станет. Мне еще лошаденку себе надо достать.
Сэмвел
Море сделало Сэмвела Тарли зеленым.
Дело было не только в том, что он боялся пойти ко дну, хотя он, конечно, боялся, но и в качке.
— Живот — мое слабое место, — признался он Дареону в день их отплытия из Восточного Дозора.
— Оно и видно, Смертоносный, вон ты как его раскормил, — ответил певец, хлопнув его по спине.
Сэм старался держаться храбро, хотя бы ради Лилли, которая еще ни разу не видела моря. После бегства из Замка Крастера им встречались озера, и она даже им дивилась.
Сэм, вцепившись в планшир, стал следить за взмахами весел — они так слаженно и красиво двигались, притом лучше было смотреть на них, чем на воду. Если смотреть на воду, сразу вспоминается, как легко утонуть в море. Лорд-отец Сэма как-то бросил его, маленького, в пруд, чтобы научить плавать. Вода мигом набралась в рот, в нос и в легкие — мальчик кашлял и задыхался еще много часов после того, как сир Хиль его вытащил. После этого он никогда не заходил в воду выше пояса.
Тюлений залив много глубже и далеко не так спокоен, как рыбный садок отцовского замка.
— Русалок высматриваешь, Смертоносный? — спросил Дареон.
Молодой певец, белокурый, с ореховыми глазами, походил скорее на переодетого принца, чем на черного брата.
— Нет. — Сэм сам не знал, куда он смотрит и как его занесло на этот корабль. Я еду в Цитадель, чтобы выковать себе цепь, стать мейстером и как можно лучше послужить Ночному Дозору, говорил он себе, но эта мысль только утомляла его, ничего больше.
У других все иначе. Для них это путешествие может оказаться счастливым. Лилли окажется в Роговом Холме, далеко от ужасов, испытанных ею в Зачарованном лесу.









