22
0
Хибальд, тоже желавший ночевать под крышей, велел своим людям поставить возок у конюшни. Сквозь ромбы гостиничных стекол струился теплый желтый свет. Чей-то жеребец подал голос, почуяв кобылу Бриенны. Когда она стала расседлывать лошадь, подбежал парнишка-конюх.
— Позвольте мне, сир.
— Я не сир, но лошадь ты можешь взять. И смотри, чтобы ее вычистили, накормили и напоили как следует.
— Виноват, миледи, — покраснел парень. — Я думал…
— Все так думают. — Она передала ему поводья и вместе с другими вошла в дом — сумки с поклажей через плечо, одеяла под мышкой.
В общей зале с посыпанным опилками полом пахло хмелем, дымом и мясом, которое жарилось на вертеле над огнем.
— Гляньте-ка, — промолвил кто-то, подразумевая определенно не сира Шадрика.
Появился хозяин с тремя кружками в каждой руке, расплескивая эль на пол.
— Есть у тебя комнаты, добрый человек? — спросил купец.
— Найдутся — для тех, у кого есть монета.
— Так-то ты встречаешь старых друзей, Негль? — оскорбился сир Крейтон.
— Вижу, что ты. За тобой должок — семь оленей. Покажи мне свое серебро, и я тебе покажу кровать. — Хозяин поставил кружки на стол одну за другой, расплескав еще больше эля.
— Я плачу. Одна комната для меня, другая для моих спутников. — Бриенна указала на Крейтона с Иллифером.
— Я тоже беру комнату, — сказал купец, — для себя и доброго сира Шадрика. Мои люди переночуют в конюшне, с твоего позволения.
Хозяин оглядел новоприбывших.
— Ну что ж, могу и позволить. Ужинать будете? У меня козленок на вертеле, хороший.
— Насколько он хорош, судить буду я, — заявил Хибальд. — Мои слуги поедят хлеба со шкварками.
Бриенна сунула несколько монет в руку хозяина, поднялась с ним наверх и сложила свое добро во второй из показанных им комнат. Спустившись, она тоже отведала козленка и двух рыцарей угостила — они ведь с ней поделились своей форелью. Рыцари и купец запивали ужин элем, но она ограничилась чашкой козьего молока. Прислушиваясь к разговорам, она вопреки надежде надеялась, что какое-нибудь случайное слово наведет ее на след Сансы.
— Вот вы из Королевской Гавани едете, — обратился один из местных к Хибальду. — Правду говорят, будто Цареубийца теперь калека?
— Это правда. Он потерял правую руку.
— Говорят, ему ее лютоволк отгрыз, — вставил Крейтон. — Забрел сюда с севера. На севере спокон веку ничего хорошего не бывало. У них даже боги, и те чудные.
— Это не волк был, — неожиданно для себя вмешалась Бриенна. — Руку сиру Джейме отсек наемник из Квохора.
— Нелегко, должно быть, драться левой рукой, — заметил сир Шадрик.
