Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Тысячи людей идут через пески к Костяному Пути, чтобы встретить Элларию, везущую домой тело моего отца. Септы переполнены, красные жрецы зажгли храмовые костры. Женщины в перинных домах обслуживают мужчин бесплатно. Повсюду, повсюду — в Солнечном Копье, на Перебитой Руке, на Зеленой Крови, в горах, в глубине пустыни — женщины рвут на себе волосы, а мужчины кричат от ярости. Один вопрос звучит на всех языках: как поступит Доран? Как намерен принц отомстить за своего убитого брата? А ты говоришь мне, что его нельзя беспокоить!

— Он не желает, чтобы его беспокоили, — повторил Арео Хотах.

Капитан был ровесником принца, которого охранял. Когда-то он приехал сюда из Норвоса плечистым юнцом с копной темных волос. Теперь его волосы побелели, а тело отмечено шрамами после множества битв, но сила осталась при нем, и секиру он точит остро, как учили его бородатые жрецы. «Я не пущу ее», — сказал он себе, а вслух произнес:

— Принц смотрит, как играют дети, и в это время тревожить его не позволяется никому.

— Хотах, — сказала Обара Сэнд, — уйди с дороги, иначе я отберу у тебя секиру и…

— Пропусти ее, капитан.

Я поговорю с ней, — хриплым голосом распорядился внезапно принц.

Арео убрал секиру и отступил. Обара, злобно поглядев на него напоследок, прошла мимо, мейстер заторопился за ней. Росточком Калеотт не выше пяти футов и лыс, как яйцо. Возраст по гладкому круглому лицу определить трудно, но он служил здесь еще до капитана, когда мать принца была жива. Несмотря на годы и толщину, он еще довольно прыток, и ума у него палата, вот только характер мягкий. С песчаной змеей такому не справиться.

Принц сидел на своем кресле в тени апельсиновых деревьев — больные ноги составлены ровно, под глазами набрякли мешки, — но трудно сказать, что послужило причиной его бессонницы: горе или подагра.

Дети все так же плескались в воде. Младшим из них не больше пяти, старшим лет девять-десять. Девочек и мальчиков поровну. Хотах слышал, как они брызгаются и кричат тонкими голосками.

— Давно ли и ты там играла, Обара, — сказал принц женщине, преклонившей колено перед его креслом.

— Давно. Лет двадцать, не меньше, — отрезала она. — Притом я недолго здесь пробыла. Я ведь отродье шлюхи, забыли? — Не дождавшись ответа, Обара встала и уперла руки в боки.

 — Мой отец убит.

— Он погиб в поединке, при испытании боем. Закон не считает это убийством.

— Он был вашим братом.

— Да, был.

— Что вы намерены предпринять по поводу его смерти?

Принц повернул свое кресло лицом к Обаре. Доран Мартелл выглядит намного старше своих пятидесяти двух лет. Тело под полотняной одеждой кажется бесформенным, на ноги с распухшими и покрасневшими от подагры суставами лучше не смотреть вовсе.