Торос сказал, что он ехал в Близнецы. Мы нашли паромщиков, которые перевезли его через Трезубец, и бедолагу, которого он ограбил на Королевском тракте. Ты его, случаем, на свадьбе не видел?
— На Красной Свадьбе? — Меррету казалось, что череп у него сейчас лопнет, но он попытался вспомнить. Там была большая неразбериха, но кто-то должен был сказать, что пес Джоффри рыщет около Близнецов. — У нас на пиру его не было. Может быть, он побывал у бастардов или в лагерях, но кто-нибудь непременно сказал бы нам…
— С ним был ребенок, — сказал певец. — Худенькая девочка лет десяти или мальчик того же возраста.
— Нет. Об этом я ничего не знаю.
— Нет? Жалость какая. Придется тебя вздернуть.
— Нет, — завопил Меррет. — Я ответил тебе — ты обещал за это меня отпустить.
— Я сказал только, что тебя отпустят. Отпусти его, Лим, — обратился певец к Желтому Плащу.
— Да пошел ты, — кратко ответил тот.
Певец беспомощно пожал плечами и заиграл «Когда вешали Черного Робина».
— Прошу вас. — Остатки Мерретова мужества стекали вниз по ноге. — Я ничего вам не сделал. Я привез вам золото. Я ответил на ваш вопрос. У меня дети!
— Зато у Молодого Волка их никогда не будет, — сказал одноглазый.
Меррет не мог думать из-за стука в голове.
— Он опозорил нас, выставил на посмешище перед всем королевством. Мы должны были смыть это пятно с нашей чести. — Отец много раз это повторял.
— Может, оно и так. Что может корявое мужичье смыслить в господской чести? — Желтый Плащ намотал веревку на руку. — Зато в убийстве мы кое-что смыслим."
"— Это не убийство. Это была месть. Мы имели право отомстить. Это война. А наш Эйегон, Динь-Дон, бедный безобидный дурачок? Леди Старк ему горло перерезала.
— А потом вы пришили его голову на плечи убитому Роббу Старку, — сказал Желтый Плащ.
— Это сделал мой отец. Я ничего не делал, только пил. Нельзя же убивать человека за пьянство. — Тут Меррету вспомнилось нечто, могущее спасти его. — Говорят, что лорд Берик всегда судит человека и никогда не убивает того, чья вина не доказана.
— Вот тут ты как раз ошибаешься. — Певец повернулся к закутанной в плащ женщине. — Миледи…
Разбойники молча расступились, и она вышла вперед.









