— А тот другой, Тормунд с множеством имен, который ушел от нас после битвы? Отвечай правдиво.
— Тормунд Великанья Смерть кажется мне человеком, из которого выйдет хороший друг и опасный враг, ваше величество.
Станнис коротко кивнул.
— Твой отец был человеком чести. Мы не были друзьями, но я знал ему цену. Брат твой был изменником, мятежником и хотел отнять у меня полкоролевства, но в мужестве его никто не сомневался. А ты?
Чего он ждет — признания в любви?
— Я брат Ночного Дозора, — учтиво и сдержанно ответил Джон.
— Слова, пустые слова. Почему, ты думаешь, я покинул Драконий Камень и отплыл к Стене, Джон Сноу?
— Я хочу надеяться, что вы сделали это по нашей просьбе, хотя не могу понять, почему вы так медлили.
Станнис, как ни странно, улыбнулся.
— Ты смел — настоящий Старк. Да, мне следовало бы прибыть сюда раньше. Если бы не мой десница, я бы и вовсе не пришел. Лорд Сиворт — человек низкого рода, однако он напомнил мне о моем долге, когда я думал только о своих правах. Давос сказал, что я ставлю повозку впереди лошади. Пытаюсь завоевать трон, чтобы спасти королевство, тогда как мне нужно спасать королевство, чтобы завоевать трон.
— Тот, чье имя запретно, — тихо добавила Мелисандра. — Он Бог Ночи и Ужаса, Джон Сноу, и эти существа в снегу — его воинство.
— Говорят, ты убил одного из этих живых мертвецов, спасая лорда Мормонта, — сказал Станнис. — Может статься, это и твоя война тоже, Лорд Сноу — если ты согласен мне помочь.
— Мой меч отдан Ночному Дозору, ваше величество, — осторожно ответил Джон.
Королю это явно не понравилось. Он скрипнул зубами и сказал:
— Мне нужен не только твой меч.
— Милорд? — в растерянности молвил Джон.
— Мне нужен Север.
— Но… Королем Севера был мой брат Робб…
— Твой брат был законным лордом Винтерфелла. Если бы он остался дома и выполнял свой долг, вместо того чтобы возлагать на себя корону и идти покорять речные земли, он жил бы и по сей день. Но чему быть, того не миновать. Ты не Робб, как и я не Роберт.
Эти слова разрушили всякую приязнь, которую Джон мог бы возыметь к Станнису.
— Я любил моего брата, — сказал он.
— И я любил своего. Но они были такими, какими были, а мы таковы, какие мы есть.









