24
0Если поднимешь на него лапу, я наконец-то справлю себе желанный плащ из кошачьей шкуры.
— Тормунд Любитель Ворон, — фыркнул Харма. — Нечего грозиться попусту, старик.
Колдун, серолицый, сутулый и лысый, похожий на мышь, но с волчьими глазами, сказал Джону:
— Когда конь объезжен, на нем может скакать любой. Когда зверь соединяется с человеком, любой оборотень может войти в него и управлять им. Орелл, живущий в своем орле, стал слаб, и я взял птицу себе. Но переселение — это палка о двух концах. Орелл сейчас сидит во мне и шепчет о том, как тебя ненавидит. А я могу парить над Стеной и видеть орлиными глазами.
— И мы знаем, — сказал Манс. — Мы знали, как мало вас было, когда вы остановили черепаху. Знаем, сколько человек пришло из Восточного Дозора. Знаем, что ваши припасы — смола, масло, стрелы и копья — подходят к концу. Даже лестницы у вас больше нет, а клеть больше десятка не поднимает. Мы знаем — и теперь ты знаешь, что мы знаем. — Он откинул полотнище своего шатра. — Входи. Все остальные пусть ждут снаружи.
— Как, даже я? — сказал Тормунд.
— Ты особенно — как всегда.
В шатре было тепло. Под дымовым отверстием горел маленький костер, и угли тлели на жаровне у груды шкур, на которой лежала бледная, вся в поту Далла.
— Я сожалею, что Ярл погиб, — сказал ей Джон.
Вель подняла на него свои бледно-серые глаза.
— Он всегда слишком торопился, взбираясь наверх. — Она не зря запомнилась Джону красавицей, стройная, полногрудая, грациозная даже в покое, с высокими, резко очерченными скулами и толстой медовой косой до пояса.
— Срок Даллы близок, — объяснил Манс. — Они с Вель останутся здесь — они знают, что я намерен сказать.
Джон сохранил на лице ледяную невозмутимость. Достаточно плохо, когда человека убивают в его собственном шатре, придя к нему для переговоров — неужели придется к тому же убить его на глазах у жены, которая вот-вот родит? Джон размял пальцы правой руки. Доспехов на Мансе нет, но и у него на бедре висит меч, а в шатре есть и другое оружие — несколько кинжалов, лук и колчан, копье с бронзовым наконечником, а рядом с ним большой черный… рог.
У Джона перехватило дыхание.
Боевой, громадный рог.
— Да, — сказал Манс. — Рог Зимы, в который некогда протрубил Джорамун, чтобы поднять из земли великанов.
Витой рог был бы не меньше восьми футов длиной, если его распрямить, а в его раструб можно было просунуть руку до локтя. Если это рог зубра, то более крупного зверя на свете еще не бывало. Джону сперва показалось, что он окован бронзой, но потом он разглядел, что обручи на роге золотые. Старое золото, скорее бурое, чем желтое, и густо исписанное рунами.
— Игритт говорила, что вы не нашли его.
