24
0
Вечером, когда он сидел на окне и пил вино, за дверью послышались голоса. Сир Киван явился за ответом, подумал Тирион, но вошел к нему не дядя.
Тирион встал и отвесил принцу Оберину насмешливый поклон.
— Разве судьям разрешается посещать подсудимых?
— Принцам разрешается все. Так я по крайней мере сказал вашей страже, — ответил, садясь, Красный Змей.
— Мой отец будет недоволен.
— Довольство Тайвина Ланнистера никогда меня особенно не заботило. Что вы пьете — дорнийское?
— Борское.
— Красная водица, — скривился Оберин. — Вы его правда отравили?
— Нет. А вы?
— Острый язык — это свойство всех карликов? — улыбнулся принц.
— Вы не первый, кто говорит мне об этом. Возможно, мне самому следовало бы его вырезать — слишком много хлопот он мне доставляет.
— Я заметил. Пожалуй, я тоже выпью выжатого лордом Редвином виноградного сока.
— Как хотите. — Тирион налил ему вина.
Принц прополоскал им рот и проглотил.
— Ладно, сойдет. Завтра я пришлю вам нашего крепкого дорнийского. Знаете, я нашел ту белокурую шлюху, о которой говорил вам.
— Значит, вы побывали у Катаи?
— У Катаи я спал с одной чернокожей, Алаяйей — так ее, кажется, зовут.
— Она уже спала с вами? — ничуть не удивившись, спросил Тирион.
— Нет еще, — засмеялся принц, — но переспит, если я соглашусь на ее цену. Она даже на брак намекала. Ее величеству нужен новый муж — кто же лучше подходит для этого, чем принц Дорнийский. Эллария полагает, что надо соглашаться. Одна мысль о Серсее в нашей постели делает эту негодницу мокрой. И при этом нам даже карликов грош платить не придется.
— И что же? — спросил Тирион.
Оберин, поболтав вино в чаше, начал издалека:
— Когда Молодой Дракон в стародавние времена покорил Дорн и взял Солнечное Копье, он поставил над нами лорда Хайгарденского. Этот Тирелл со своей свитой разъезжал от замка к замку, выискивая мятежников и заботясь о том, чтобы мы не вставали с колен. Нагрянув в очередной замок, он жил там, как у себя дома, около месяца, а потом перебирался в следующий.
